Он столкнул с кресла навигатора, стараясь не смотреть тому в лицо, и проверил курс. Не было никакого курса - корабль дрейфовал. Антон отчаянно выругался. Он абсолютно ничего не знал о навигации. Залез в корабельную базу данных, просмотрел все, что там есть. Это было очень важно - проложить курс так, чтобы "Перун" сам, без пилота, добрался до Марса и потом сам сел. Это невозможно.
Антон сделал, как смог. Время истекало.
Антон влез в скафандр, хотя воздух в помещениях еще был. Он нашел не то склад, не то сортир, крохотный, но подойдет. Перетаскал туда из камбуза канистры с водой и провизию, с запасом, чтоб хватило месяца на четыре. Принес одеяла и матрас из своей каюты и карманный фонарик с вечной батарейкой. И, наконец, занялся тем, что умел лучше всего - системами жизнеобеспечения.
Освещение отказало полностью - придется обойтись без него. Гравитация, слава богу, осталась. Замкнул на отсек цепи подачи воздуха. Загерметизировал помещение. Поставил блокировку на три месяца с невозможностью открытия помещения изнутри, так как знал, что не выдержит и попытается выйти, причем про скафандр может забыть.
И наконец, заперся внутри.
Фонарик сломался через неделю.
Я просыпаюсь от грохота. Пол подо мной подпрыгивает, а потом я падаю. Сбиваю телом банки и канистры, натыкаюсь на что-то человекоподобное и холодное и начинаю орать. Мир вращается вокруг меня, его стены бьют меня в спину, в живот, в голову. Мир меркнет.
Открываю глаза. Вокруг - родная, привычная, уютная темнота. Затылок налит свинцом. Прикасаюсь в голове - мокрая. Пальцы липкие. Облизываю - кровь.
Шаги. Я уже слышал шаги. Это за мной идут Верочка и капитан. Теперь-то точно достанут. Да ладно, оно и к лучшему. Хоть не один буду.
Двери моего отсека распахиваются. На пороге - двое людей в скафандрах, из лбов бьют мощные световые лучи. Вою от боли - свет резанул по глазам. В следующий момент задыхаюсь. Значит, все-таки удушье...
Мир меркнет.
На моем лице - кислородная маска. Я лежу на чем-то твердом, и оно катится по ровной поверхности. Открываю глаза - взгляд сначала никак не может сфокусироваться. Потом вижу два луча над собой. Вытягиваю вверх руку: над лицом - прозрачный нанопластик. Не могу понять, где я.
Через время - я совсем теперь не могу его измерять - каталка выезжает в свет. Закрываю глаза руками, очень уж больно опять, решаюсь чуть раздвинуть пальцы. А потом открываю глаза так широко, как только могу, чтобы не упустить, запомнить, впитать в себя то, что вижу.
Глазам по-прежнему больно, но это такая мелочь...
Надо мной - розовое небо.
Квартира утопала в полутьме. Девичий голос плыл на фоне тягучего, пробирающего до костей с оттяжкой барабанного ритма. Музыка изливалась из колонок стереосистемы, которая будто неведомый инопланетный головоногий опутала комнату, распластав по углам комнаты колонки с саббуферами. Управляющий компьютер светил с голографического экрана немыслимой визуализацией частот, заливавшей комнату голубоватым светом. Ребята кучковались на сдвинутых диванах, которые были придвинуты к невысокому столику, на котором тесно гнездились блюда и бутылки. Все разом, и парни и девчонки, повернули лица к нам, кроме одной парочки, что склонившись друг к другу и почти сплетясь волосами о чем-то куковали в самом дальнему углу комнаты.
- Привет народ! - Задорно сказала Ксана.
- Ксанчик! - Радостно пискнул курносая девица из-за стола.
- Какие люди... - протянул симпатичный блондинистый парень, и развел руки - не то в радостном удивлении, не то в неосуществимой попытке дотянуться обнять Ксану через всю комнату.
- Знакомьтесь, - это Дима, - Ксана элегантно показала на меня рукой, повернувшись ко мне заговорщески подмигнула.
- Привет, - кивнул я обводя их взглядом.
- Ксанкин друг, - наш друг! - Провозгласила пухленькая девица, волосы у которой в короткой прическе вились колечками, как у барашка.
- Садись, Димон. - По-свойски махнул мне рукой коротко стриженный подкачанный парень, и повернулся к компании - ну-ка, двиньтесь ребята.
