Москаленко вошел, и Хрущев понял, что для той роли, которую Хрущев ему приготовил, у Москаленко маловато внешних данных. Москаленко был невысокого роста и щуплым, мало этого, у него был органический дефект – температура его тела была 35 градусов, и Москаленко постоянно мерз. Даже сейчас, в разгар лета, было видно, что под кителем у него пододето несколько джемперов, и из туловища, кажущегося от этого толстым, торчала голова на тонкой шее. А Берия, хотя и обрюзг от постоянной кабинетной работы, мужчиной был очень крепким. «Да, – вздохнул Хрущев,- Лаврентий такого соплей перешибет!» Но никто лучший на ум не приходил, и Никита предложил Москаленко садиться.
– Товарищ Москаленко! Партия поручила вам задание сверхважное и сверхсекретное, а поэтому и сверхпочетное.
Речь идет о спасении всей партии… – Хрущев выдержал паузу, чтобы Москаленко осознал сказанное. – Вам поручается арестовать Берию!
Москаленко съежился, как от удара, и, как показалось Никите, даже задрожал.
– Но, товарищ Хрущев, это, как бы сказать, не мои функции.
– У нас у всех функции одинаковые – быть верными ленинцами. А Берия маршал, его арест простым офицерам не поручишь, тут нужен генерал.
Москаленко немного помолчал.
– А если предложить это…эту работу Батицкому? – наконец выдавил он из себя.
«Черт возьми!!» – В мозгу у Никиты вспыхнуло воспоминание.
Как же он мог забыть о командире стрелковой дивизии полковнике Батицком, валявшемся у него в ногах и выпросившим, чтобы Хрущев убедил прокурора фронта отправить дело Батицкого в архив? Тогда Батицкий запомнился ему боровом с бычьей шеей.
– А он что – генерал? – Хрущев искренне удивился.
– Генерал-майор, и, между прочим, очень сильно не любит Лаврентия Павловича.
– За что? – живо поинтересовался Никита.
– Берия, когда ему поручили создание ракетного щита ПВО вокруг Москвы, выкинул Батицкого с должности моего начальника штаба. Теперь Батицкий пристроился в штабе ВВС, но, понимаете, он пехотинец, и у летчиков он, как корова под седлом. А служить хочет только в Москве.
«Батицкий, – это удача! – подумал Никита, но отвлекаться от Москаленко не стал. – Но ты-то тоже мне должок отдать обязан, так что не выкрутишься!»
– Очень хорошо, – сказал Хрущев, – Батицкого привлеките обязательно, можете взять и других офицеров, но на вторых ролях. А арестовать Берию обязаны лично вы с Батицким!
– Слушаюсь! – ответил Москаленко, но как-то подавленно.
– Завтра вместе с Батицким будьте на месте, вас вызовут в Политбюро для получения задачи и приказа.
Поняв, что дело будет иметь официальный вид, Москаленко повеселел.
– Есть!
Президиум Хрущеву удалось собрать только после обеда.
Короткое сообщение Строкача все выслушали молча, единственно, Молотов строго переспросил, уверен ли Строкач, что Берия был пьян, поскольку пьяным Берию никто и никогда не видел. Затем Строкача выпроводили в приемную.
– Какой-то собачий бред, – тут же высказал свое мнение Каганович. – Этот Стукач в своем уме?
– Строкач, – поправил его Хрущев.
– Все равно – в заговор Берии я не верю!
– А я верю! – зло сказал Микоян. – Вы помните, какую программу Берия объявил на похоронах Сталина? Я его спросил, ты это серьезно? А он мне так нагло посмотрел в глаза и говорит: «Я это обещание выполню!».
– А мне еще вот что непонятно, – как бы размышляя сам с собой, начал Молотов, – Получается, что Берия снял этого Строкача с должности за то, что Строкач не послал ему результаты наблюдения за партработниками Львовской области. Но зачем они Берии? Ведь он их и так регулярно из Львова получает, изучает и передает для дальнейшего принятия мер Председателю Совета Министров – раньше Сталину, теперь товарищу Маленкову. Зачем он их запрашивал, если они у него и так есть? Что-то в этом рассказе Строкача не так!
– Тут, как в деле Абакумова, когда он посылал в ЦК не подлинные результаты допросов, а сокращенные выдержки из них, да еще так подготовленные, чтобы мы не узнали, о чем на самом деле показал на допросе, скажем, Этингер, – пояснил Маленков. – А в областях начальники МГБ хотят жить в дружбе с партийной властью, соответственно, они посылают в Москву препарированные результаты наблюдений за этой местной властью. А Берия запросил подлинные донесения агентуры, значит, ему нужны откровенно компрометирующие партийную власть факты.
– Все равно, арестовать членов ЦК, арестовать Президиум ЦК – это преступление. Берия на преступление не пойдет, вы же его знаете! – присоединился Молотов к сомнениям Кагановича.
– Мы второй раз назначаем Берию в НКВД, чтобы искоренил преступность, и вдруг он сам совершает преступление??
Я в это тоже не верю! – заявил Ворошилов, который на тот момент был Председателем Президиума Верховного Совета, то есть, главой Советской власти.
– Знаете, товарищи, Никита Сергеевич сообщил мне об этом еще вчера, я, знаете ли, долго не мог заснуть, тоже думал, как Берия может пойти на это преступление, – Маленков начал издалека. – Ну, и освежил в памяти Уголовный кодекс,
