Тут рефери поднял вверх мою лапку. И, под редкие и негромкие, а так же, как показалось довольно-таки равнодушные аплодисменты, я пролез под канатами и пошкандыбал вслед за Олегом Авдеевичем в раздевалку.
— Хвалить не буду. — Расшнуровывая мои перчатки, скупо бросил он. — Но и ругать, по большому счёту, не за что. Ведь, — тут он, поморщившись, покачал головой и, давая таким образом понять его истинное отношения к моим сегодняшним «выкрутасам», — победителей не судят.
Качать права, задавая никому не нужные вопросы, вроде «какие претензии»? или «в чём дело, тренер»? я благоразумно не стал. Отцепился, и ладно.
Ну, подумаешь! Провёл оба боя не по задуманному кем-то сценарию. Описанному в многочисленных методичках и «многократно проверенных временем».
Но тут уже прошу прощения, дорогие товарищи! «Каждый дрочит, как он хочет». А так же, «на вкус и на цвет все фломастеры разные» и, до кучи, «никто не знает, где жмёт чужой ботинок».
Может, робкий я. Скромный и застенчивый юноша, стесняющийся бить ближнего по лицу и только перед угрозой неминуемого поражения, скрепя сердце, решающийся нанести один-единственный и, к несчастью для оппонента, такой удачный удар.
Тут в раздевалку заглянул слегка запыхавшийся и, как показалось, немного смущённый директор спортивного комплекса.
— Петров! — Тихим но, не переставшим от этого быть командным, голосом, назвал он мою фамилию. — Пошли в мой кабинет. — И, уже на ходу, не оборачиваясь, бросил через плечё. — С тобой поговорить хотят!
Поскольку перчатки к тому времени уже были сняты, мне ничего не осталось, как молча последовать за ним.
И, хотя я бы предпочёл сначала ополоснуться в душе и одеться более подобающим образом, возразить не решился. Слишком уж суетливыми были движения чиновника. А промелькнувший в глубине глаз затаённый страх, ясно давал понять, что встретиться со мной хотят очень уж непростые люди.
Имеющие в руках власть и право распоряжаться чужими, такими маленькими и незначительными на их взгляд, судьбами.
В общем, пожав плечами, я поплёлся за семенящим впереди директором. А, не желающий оставлять подопечного без присмотра, Травников, не произнеся ни слова, двинулся вслед за мной.
В кабинет, правда, его не пустили. Впрочем, как и самого хозяина. Остановившийся перед покрытой тёмным лаком дубовой дверью директор просительно посмотрел на моего тренера и умоляюще произнёс.
— Олег Авдеевич… Давай-ка, мы с тобой тут подождём. А с молодым человеком побеседуют и, я уверен, выяснив всё что требуется, дадут нам возможность спокойно работать дальше.
«Здрасьте-нате». — Глядя на, без боя отдавшего свой кабинет чиновника, изумлённо подумал я. — «Что это за перцы такие, что даже шишка такого калибра (а директор спорткомплекса для простого спортсмена именно ею и был) молча и "без базара» пустила туда посторонних?
К счастью или, скорее, к его полной противоположности, долго гадать не пришлось. И, едва переступив порог и увидев двух плотных мужчин, одетых в серые казённые костюмы и с весьма специфическим выражением лиц, я почувствовал как очко опускается на минус. А по спине, помимо моей, ничем не прошибаемой и крепкой, как бетонная плита, или даже закалённая сталь, воли, заструился холодный пот.
«Пиздец котёнку». — Испуганно подумал я. То есть, снова пардон за мой французский, ситуация, кажется, начала выходить из-под контроля. Стала весьма опасной и даже можно сказать, вплотную и, с очень большой долей вероятности, приблизилась к критической.
Но, праздновать труса, заранее ставя себя в бесперспективную и проигрышную позицию было, по меньшей мере глупо.
Так что я, постаравшись сделать морду лица как можно проще, смущённо кашлянул и, подпустив в голос подобострастия, осторожно спросил.
— Разрешите?
— Проходи, Петров. — Вальяжно кивнул один из «пиджаков». — Присаживайся и давай, начинай рассказывать.
— О-о… О чём? — Скромно устраиваясь на краешке стула, заикаясь пролепетал я. И, двая понять, что перед ними ни «тварь дрожащая» а, наоборот, пусть и небольшое но, всё-таки «право имею», задал встречный вопрос. — Вы кто, собственно такие, товарищи?
— Ты здесь Ваньку на валяй. — Чуть повысив голос, начал с угрозой давить мужчина. И, сурово уставившись на, по его мнению «потерявшего берега» меня, зачем-то ударился в воспоминания. — У меня знаешь, сколько таких как ты было?
Несмотря на то, что звучало несколько двусмысленно, сексуальной подоплёки в заданном вопросе не было. А страшный дядька, скорее всего, пытался преувиличить значимость собственного, в общем и целом, довольно высокого, по сравнению с моим, социального статуса. Ну и, соответственно, указать «мелкой букашке» на её «истинное место».
Демонстрировать юношескую браваду и ехидничать я не стал. Ведь усложнять, и без того непростую ситуацию было глупо. Да и, вообще, попросту незачем.
Так что, я показательно нервно поёрзал на стуле и, молча пожал плечами. Мол, хамить не буду, но и ввязываться в словесную перепалку тоже особого желания нет.
