Ждало меня в результате непростой многоходовки проникнуть — и не с пустыми руками, а грея под мышкой бобину с фильмом, — ни много ни мало на объект, что числился в реестре под номером один, а негласно назывался «Дом отдыхающих Бровей». И там нос к носу столкнуться с одним своим знакомцем по учёбе в академии темпоральной разведки и контрразведки, Геннадием Шептуновым по кличке Шип. И поначалу обрадоваться, а потом с удивлением увидеть, что Шип не собирается не то что помочь, а даже намерен всё мне испортить. И тогда просто вырубить его ударом в челюсть, сложить бесчувственное тело в складку времени. А потом выполнить свою задачу: повернуть дело так, чтобы фильм посмотрел один весёлый человек, обладатель тех самых больших и густых бровей. Посмотрел, порадовался, а потом объяснил другим человекам, скучным и не очень умным, кем надо быть, чтобы не пускать такое кино к простым советским людям.
Дальше мне предстояло неделю проходить под угрозой чуть ли не ареста, а потом в ходе неофициального разговора с непосредственным начальником Шипунова, самим легендарным майором Гусаровым, услышать, что я всё сделал правильно.
Но тогда, топчась по горячему и мягкому асфальту на окраине курортного городка, я об этом и близко не догадывался. Я просто уезжал домой.
Провожать меня вывалилась большущая толпа, вся съёмочная группа. Даже парторг Оглоблин забросил куда-то свою папку и всё лез обниматься, пришлось ощутить на шее его противные усы, деваться было некуда. С намного большим удовольствием я обнялся на прощание с актрисой Натальей Варлей. Остальным крепко пожал руки. Двое при этой сцене прощания даже пустили слезу. Это были часто впадающий в сентиментальность актёр Георгий Вицин и, вот уж не ожидал, похожая на улыбчивую кошку официантка из гостиничного буфета по имени Антонина.
Все были уверены, что я отправляюсь в командировку, собирать фактуру для нового фильма от режиссёра Леонида Гайдая. Правду знал лишь один человек, актёр Юрий Никулин, но делиться с кем-либо этой правдой он, понятное дело, не собирался.
Глядя на уходящую вдаль ленту дороги, я, признаюсь, и сам почувствовал шевеление в груди и какое-то странное першение в горле. Да, прощание дело грустное.
***
Мне иногда снится один и тот же сон. Там одновременно и весело и печально, всё вперемешку. Я давно выучил его наизусть, и всё равно смотрю каждый раз как в первый и не могу оторваться.
Там всегда солнечно, а небо такое чистое и пронзительно голубое, что туда неудержимо тянет взлететь. И я взлетаю. Я взлетаю и несусь сквозь это небо, а впереди и внизу зеленеют горы, очертания которых мне знакомы. Я лечу, и дальше неожиданно (каждый раз неожиданно) врезаюсь в стадо облаков. Облака эти на самом деле не облака, это овечья отара, животные ревут, и трубные их голоса я узнаю. Это никакие не овцы, это другие, большие и небывалые звери, летающие потусторонние медведи.
Мне становится жутко. И тут поблизости звучит голос.
— Хэй-гзй-гзй, хали-гали! — поёт актёр Юрий Никулин свою волшебную песню.
И под его ласковыми пинками звери послушной толпой устремляются туда, где виднеется тёмный круг пещеры. Но это никакая не пещера, это портал.
Актёр Никулин загоняет нестрашных чудищ в портал и весело подмигивает. За спиной его виднеются два компактных белых крыла, и из-за этого он похож на такого себе свойского и немного безалаберного ангела в тюбетейке. Но вряд ли он ангел, ему это не очень нужно, просто всё это происходит в небе, а здесь подразумевается как-то летать.
Актёр Моргунов там тоже есть. Он огромен, как гора, и смотрит серьёзно, а белая папаха на его голове похожа на снежную шапку поверх горной вершины. Портал, куда загоняет своё лохматое стадо актёр Никулин, у актёра Моргунова выполняет функцию пупка.
А актёр Георгий Вицин играет на дудочке, и мелодия из его деревянного инструмента льётся такая печальная и светлая, что у меня каждый раз рвётся напополам душа.
Другие там тоже, конечно, появляются. Они по-хозяйски обжили облака вокруг, и на этих облаках, надо сказать, довольно людно. Режиссёр Леонид Гайдай, актёры Александр Демьяненко, Владимир Этуш, Фрунзик Мкртчян и остальные машут мне руками, как старому знакомому. Конечно, улыбается и машет рукой и актриса Наталья Варлей, полтора метра грации и очарования. А облака похожи на медведей, но не на тех, жутковатых и тёмных, а на правильных и белых — тех самых. Спинами сейчас эти правильные медведи ни обо что не трутся, у их спин другое назначение: по ним ходят, приминая ногами белую шерсть, хорошие люди. Люди, конечно, снимают кино — чем же ещё им заниматься-то.
Это настоящий Небесный СССР, небольшая его частица. И там, во сне (а временами и не во сне) я начинаю на полном серьёзе верить, что где-то, среди каких-то неведомых пространств, эта немыслимая страна существует на самом деле.
***