Самое поганое, что один из этих юнцов был сыном старосты. Хорошо, что мне Грига до этого показал Ридор, когда тот проходил мимо его дома, иначе точно на неприятности бы нарвалась, сломав ему хребет в запале той самой оглоблей. Хотя соблазн раздробить ему все «шаловливые пальчики», был, ох, как велик! И это ещё меня судьба с Лерхом – младшим сыном старосты, не сталкивала. Но слушок о том, что братья на меня поспорили, до меня уже дошёл, поэтому, завидев кого-то из деревенских поблизости, я приседала, делая вид, что подтягиваю сапог,а на самом деле перекладывала засапожный нож, найденный во время уборки в лаборатории, в рукав шубы.
Я брела вдоль реки, пиная попадающиеся под ноги камни в сторону воды, освободившейся от ледяного плена уже метра на три от берега. Тёмная рябь с плеском принимала в себя мои «дары», добираясь до меня время от времени мелкими брызгами. Наверное, летом здесь будет очень красиво, но когда оно ещё наступит? Я настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу обратила внимание на странный звук, похожий на писк. Скинув с головы тяжёлый капюшон, покрутила головой в разные стороны, пытаясь понять, не ослышалась ли и откуда он раздавался. Как раз впереди река делала небольшой изгиб, образовав нечто вроде небольшого залива, поросшего вдоль кромки густыми камышами, похожими в это время года на распотрошённый веник, воткнутый в землю.
Писк раздавался всё реже и слабее, и я, ругая себя за добросердечность и надеясь не остаться среди шишкастых палок навеки вечные, полезла в хлюпающую топь. Споткнувшись о какую-то корягу, незамеченную из-за жухлых стеблей, едва не свалилась в воду, поблескивающую в каком-то метре от меня. Зато сразу увидела зацепившися за другой конец обломка дерева большой мешок, из которого, как раз-таки, и доносился писк. Кое-как подцепив его отломанной веткой, потянула на себя,а затем достала нож. Несмотря на хорошую заточку, я еле смогла раскромсать задубевшую ткань, а когда развела прореху пошире, то окаменела.
Мёртвая Белка... Собака Сортона. Кому и когда пришла в голову светлая мысль назвать так чёрную, как смоль псину, не смог ответить даже сам староста, к которому я несколько раз заходила, чтобы отдать корзинку и прикупить ещё продуктов. В каждый мой приход Белка рвалась с цепи так, словно я её любимого хозяина расчленять пришла, а не просто проходила мимо, стараясь не задерживаться. На что способны клыки этой милой «собачки», проверять на собственной шкуре как-то не хотелось, потому что вера в то, что она просто хочет со мной познакомиться поближе, не была сильна во мне. Сортон своей охранницей гордился и не упускал шанса потрепать за ушком, если находился во дворе. Поэтому увидеть Белку в мешке я совершенно не ожидала. Судя по широкому следу от ошейника, не снимавшемуся долгие годы, и расстегнуть который мог только староста, так как больше к себе собака никого не подпускала, никто иной, как сам Сортон приложил свои руки ко всему тому, что я обнаружила.
Но самым важным, на что я обратила внимание, было то, что сука относительно недавно ощенилась, а тот самый писк издавал дрожащий комочек, прячущийся под лапой матери. Даже удивительно, как он не захлебнулся, ведь по всем признакам было похоже, что Белку утопили, попросту сбросив в реку. Вытащив щенка, я быстро спрятала его у себя за пазухой, а мешок потащила к берегу. Неразумно? Может быть, но оставлять всё как есть было как-то не по-человечески. Пусть взаимной любви у нас с Белкой и не случилось, но быть похороненной, а не брошенной в камышах, она заслуживала. Другой вопрос, что в полумёрзлой земле это будет сделать достаточно непросто. Щенок притих, и лишь по едва ощутимому движению лапок, было понятно, что он всё ещё жив. Разрываясь между мёртвой матерью и её живым дитём, я сделала выбор в пользу последнего, помчавшись к своему дому и стараясь не самоубиться на скользких дорожках.
До знакомой изгороди оставалось всего два дома, как навстречу опять вышел Сортон. Мимоходом заметив про себя, что как-то он зачастил к Раяне, решила, что не моё это дело и лезть в чужие дела уж мне-то точно не стоит. Вот за каким только чёртом Сортону понадобилось останавливаться и преграждать мне путь?! Он ещё так пристально оглядел мои изгвазданные в камышах сапоги и не менее «чистые» полы шубы.
– И откуда ты это такая «красивая», девка?
– Меня Риона зовут, а не «девка». Я по берегу реки гуляла, а там мешок с мёртвой Белкой...
Сортон брезгливо перекосился и сплюнул себе под ноги: – Загуляла она пару месяцев назад, да накуролесила. В лес убежала, да с волком спуталась, шавка. И приплод порченый принесла. Пришлось избавиться, а то так и будет в лес бегать, а смесок птицу порежет, как подрастёт.
Так вот оно значит что... То-то мне показалось, что щенок не совсем на собачьего похож, но подумала, что ошибаюсь.
– И куда ты так торопилась? Испугалась, что ли?
– За лопатой я, похоронить Белку нужно.
– Чумная девка... – ещё раз сплюнул Сортон и утопал прочь.