К сожалению, помимо самого пострадавшего и его близких, тут присутствовал и сам староста. В принципе, чего-то такого я ожидала, когда за помощью примчался Лерх, а не дочь Растана Менса. Самый простой вывод, который напрашивался, судя по «запотевающим окнам»: главы обоих семейств хорошенько «прогрев души» в морозный день, решили показать, какие они хозяева. Но в итоге облажались оба, ведь хозяином единственного в Веройсе некастрированного бычка был Сортон. Правильно, он же не дурак, чтобы такую выгоду упускать из своих рук, ведь за каждую случку ему платили монетой. Другие бычки в деревне растились исключительно на убой, за чем пристально следил сам староста.
Сопровождающий меня Ланс, как ни странно, лишних вопросов ни у кого не вызвал, видимо, Григ уже растрепал всем, что у меня жених появился.
– Где? – поинтересовалась я, надеясь, что лишних людей Сортон тут же удалит, и не ошиблась.
– Все вон! – рявкнул староста, показывая рукой в сторону кухни.
Всех присутствующих, как ветром сдуло, оставив в кухне только нас с Лансом, да Сортона с женой Растана.
– Даже тулуп снять не удосужились, – буркнул демон, взглянув на распластанное на столе тело. – Церемониться некогда – режем?
Узнаю жадность деревенских: услышав, что сейчас мы искромсаем всю одежду, что надета на Растане, Линга заголосила так, что дешевле и разумнее было попросту прикончить её мужа. Сортон громко свистнул, и пока мы с Лансом готовили всё необходимое, обрабатывали руки и совещались в порядке действий, явились оба подручных старосты и буквально в мгновение ока раздели пострадавшего от бычьего произвола. Даже особо не тормошили тело, видимо, опасаясь гнева Сортона.
Большой удачей оказалось то, что Растану неимоверно повезло: ни один орган не пострадал, хотя, положа руку на сердце, ожидала увидеть там месиво. Таким образом, наибольшую опасность составляли обрывки тканей, грязь и солома, попавшие в рану.
– На мой взгляд, шанс есть и довольно-таки высокий... – резюмировал Ланс, расширяя при помощи щипцов и зажимов доступ в брюшину.
– Сейчас он, конечно, без сознания, но как бы не очнулся в процессе...
– Не очнётся, я его усыпил, – спокойно заметил Ланс, беря флакон с антисептиком.
В ответ я тихонько зашипела, поглядывая на Сортона: – Ланс! Ты с ума сошёл, я же просила!
– Связки, кстати, можешь тоже не напрягать: нас никто не услышит из посторонних, так как я поставил простенькую защитную сферу. Звуки, издаваемые инструментами, различат, а вот наши голоса – нет. Не беспокойся: как я и предполагал ранее, староста магической силой не обладает, чутьём на одарённых – тоже. Специально проверил. Но ради твоего спокойствия могу лишь добавить, что заклинания использовал маломощные, которые обычно даже среди обычного фона практически неуловимы. Зажми вот тут, пожалуйста, я на время сосуд запаяю, чтобы не кровоточил...
Вот же демон! Покосившись через плечо на Сортона и Лингу, я убедилась, что те ведут себя, как обычно, поэтому решила довериться Лансу и просто хорошо исполнить свои обязательства лекарки.
Но до чего же комфортно было с ним работать! Мы прекрасно понимали друг друга с полуслова, порой даже с полужеста, моментально реагируя на малейшие изменения в состоянии Растана. Неоспоримым плюсом применения магии Ланса стала полная ревизия после того, как все органы заняли положенные матушкой-природой места, и настал этап наложения швов. От души наругавшись на Растана, не отказывавшего себе в чревоугодии, пристроили подкожно-жировую клетчатку, а потом начали послойно ушивать рану. По моим внутренним ощущениям прокопались мы с того момента, как Лерх постучал в дом и до наложения последнего витка бинтов часа три точно. Однако как только я отошла от стола и опустилась на табуретку, чувствуя просто колоссальную усталость от перенапряжения, Ланс показал на пальцах, что прошло всего полтора. Вот уж действительно: стоит настроиться на работу, как напрочь выпадаю из реальности.
– И... Что теперь? – впервые за всё время с начала операции подал голос Сортон.
– Жить будет, если тормошить не станете. Так что пусть побудет на столе первые дни. Можете подложить под голову небольшую плоскую подушку и укрыть Растана одеялом. Вечером навестим, чтобы проверить. Сейчас он спит, но как начнёт приходить в себя, дайте ему настойку вот из этой бутыли, но не больше обычной стопки, – я поставила на подоконник сильное обезболивающее. – А вот из этого флакона по столовой ложке каждый час для восстановления сил.
На самом деле во второй бутылке было средство, уменьшающее риск появления бактериальных инфекций, но объяснять это деревенским было бесполезно, хотя поначалу пробовала. В итоге приходилось всегда интерпретировать свои назначения, упрощая донельзя понятия, а то и вовсе подменяя их для понимания.
– А как же мы есть-то будем, ежели он на столе останется? – растерянно захлопала белёсыми ресницами Линга.
Тьфу! Кто о чём, а вшивые о бане! Действительно, вот беда-то какая, поесть будет негде, пока кормилец стол собой занял!