Stabat Mater полностью

Ну так вот, если вдруг ты спросишь меня, что делать со всем этим дерьмом, включая мое, то я отвечу. Но в моем ответе не будет ничего нового для тебя. Давай вспомним – за что именно тебя убили двадцать веков назад. Да за то, что ты не был похож на Бога – такого, к какому привык твой избранный народец, – безжалостного, карающего Бога. А ты что-то бормотал про любовь к врагам, про подставленные щеки, звал за собой на крест, а через него – в небесное царство… Но вот через две тысячи лет остался тот же вопрос. Ладно, давай подставим щеки врагам, давай пойдем на кресты… Но с этим-то миром что делать, Господи? Тебе не обидно будет отдать его на растерзание моральным уродам?.. Пойми же ты, наконец: людям не нужен страдающий, бессильный бог, неспособный предложить ничего, кроме утопии самоуправления одной лишь любовью к ближнему. Раскрой глаза, взгляни на нас трезво. Где она – любовь? И кто они – ближние?.. Да вот посмотри хотя бы на меня. Гожусь я для твоей утопии или нет? Ты призывал: делай другим лишь то, чего желаешь себе. Ха! А если я желаю убить себя – так я себе противен?.. Короче, Господи, игры с совестью – театр абсурда. Попробовал – не получилось – хватит! Это твое «царство истины» никогда не наступит, если ты не образумишься! Давай уже возвращайся нормальным Богом – судьей, палачом, карателем, гражданином начальником, перед которым обделаются все бессовестные… Или ты думаешь, я не понимаю, что первым попаду под трибунал, а там – и в адские жернова? Еще как понимаю! Туда мне и дорога!.. Только один вопрос, одно последнее слово… Разве в том, что я такой, нет твоей вины? Ведь если я и впрямь сделан по твоему образу и подобию, то что же выходит? Либо я у тебя так плохо получился, либо, уж прости, сам ты настолько нехорош… Но к ч…! Не буду оправдываться, не буду юлить перед тобой на твоем Страшном суде – клянусь, Господи! Падла буду!.. Так что – давай! Разбей зеркало, в которое мы пялимся на свои бесстыжие рожи. Покажись в огне и ужасе, яви мышцу свою, жги, топи, круши, не жалей – как ты делал уже не раз!.. Или, может быть, ты уже начал?.. Но при чем тут дети?..

…Крест над крышей хосписа все еще светится… Трудно поднять на него глаза – лоб как будто сползает на веки горячим тестом. Сколько я выпил сегодня? В баре – пол-литра, не меньше. Да и до этого прилично накатил у себя в кабинете… Но все равно хмель как-то слишком медленно и тяжко выходит…

Замечаю на крыше, под крестом, какое-то движение. Лёнька, что ли, опять?.. Да нет, не Лёнька. Кто-то в длинной белой рубахе. Волосы совсем светлые, даже как будто светятся в сумерках. И пострижен странно – под горшок… Кто же это из детей? Да нет у нас таких! Лунатик? Откуда? Чердаки заколочены, пожарные лестницы срезаны наполовину… Вот идет по самому краю, задрав голову вверх, глядя в небо! Господи, да что же это? До чего я допился-то?.. До ангелов?!

Лунатик в белой рубахе огибает башенку с крестом, исчезает из виду. Через пару секунд до меня доносится звон колокола – дэнн! дэнн! дэнн!.. Удары редкие, с интервалом в несколько секунд… Я знаю, что колокол на крыше и правда есть. Только мне его отсюда не видно… Так что же? Может, отец Глеб нашел звонаря? Или Святейший прислал?.. Бред!.. Дэнн! Дэнн!.. Фух, надо просто отоспаться! Скорей, скорей – к себе, на диван! Закроюсь, телефон выключу. Или в машине поспать? Ну нет! Я не бомж какой-нибудь!.. Слышишь, Ника? Я не бомж! И не пигмей! И пропади ты пропадом со своей совестью, со своей святостью, со своим долбаным даром! Вали на хер из моей жизни!.. Дэнн! Дэнн!..

Дэнн… Дэнн… Они что – спятили там со своим звонарем?.. Или это телефон? Дэнн… Телефон валяется на полу возле дивана… Дэнн… Нет, телефон выключен… Сколько я проспал? Смотрю на часы. Полпервого. Голова чугунная, затылок – как в тисках… Дэнн… Но все-таки откуда этот звон? Надо пойти спросить у охраны – что за херня? Вспоминаю, что у нас назревает акция протеста. Может, это повстанцы устроили набат? Ну вот опять – дэнн… Тянусь с дивана к столу, включаю лампу. Сбрасываю с себя жаркий плед… Тьфу ты! Да я – голый. Даже не помню, как вчера разделся догола. Зачем?.. Дэнн…

Одежда ворохом валяется на полу. Брюки, пальто, даже рубашка – все грязное – в земле, в налипшей хвое. Особенно хороши ботинки, в них будто навоз месили. Это я в таком виде перся через главный вход?! Дэнн… Ладно, сейчас разберемся с этим звоном… У меня здесь все есть – белье, чистая одежда. Но домой не поеду – за руль мне сейчас нельзя… Одеваюсь в робу… Дэнн…

Охранники сменились в полночь. Так что эти меня не видели… Но по смене наверняка доложили – как я был хорош… Да ладно, плевать! Дэнн…

Спускаюсь в нижний вестибюль. В стеклянной будке – новенький, парень лет двадцати. Не видел его раньше. Колокол здесь слышно так же отчетливо – дэнн… дэнн…

– Добрый вечер, эээ, Василий, – читаю его имя на бейдже. – Кто-то уже выяснял, откуда этот звон?

Смотрит тупо, не понимает.

– Я говорю: кто и зачем звонит в колокол?

– В какой колокол?

– Ты что, не слышишь?.. Да вот же!.. И вот опять!..