После очередного поворота Марат оказался в большой комнате, загроможденной деревянными ящиками. Все, кто входил в состав группы, уже были здесь. Они успели переодеться в такие, как у Вербицкого костюмы и теперь вооружались. Все были молчаливы и сосредоточены. Талаш расхаживал между ящиками, внимательно наблюдая за тем, чтобы все экипировались правильно. Иногда подходил то, к одному, то к другому и помогал поправлять что-то из амуниции. Дима-снайпер справился раньше остальных. Уложив на колени длинный брезентовый сверток, он уставился в стену, размышляя о чем-то своем. Багор и Антидот распихивали по карманам разгрузок запасные рожки и гранаты.
Вера и Марат последовали примеру остальных. Вербицкий выбрал из разложенных на ящиках автоматов «дробыш» с пластмассовым прикладом. Не потому, что он показался ему лучше других. Просто такие же автоматы были у Антидота и Багра. Из холодного оружия каждый взял нож, с широким лезвием, крепившийся на специальных лямках к левой ноге и длинный тесак в пластиковых ножнах с ребристой рукоятью. Он подвешивался к поясному ремню с правого бока. Последним, что сунул в Марат в большой карман разгрузки был бинокль чудной фирмы. О назначение этого предмета Вербицкий догадался только по наличию отливающих фиолетом линз.
Когда все было готово, Талаш отдал приказ построиться.
– Ну, братцы-кролики, как настроение?
– Бодрое, товарищ командир, – отозвался Гриша, но тут же осекся, поскольку все остальные молчали.
– Вот и чудненько. Новые респираторы с полным комплектом противогазных фильтров, фонари, рации и вещмешки с недельным запасом воды и пищи уже в машине. Вопросы?
– Воды? – вновь подал голос Антидот. – Воды… А как же…
– Заткнись, Бельский, – отмахнулся Талаш. – Нарежешься после победы. Помни, что ты и так здесь на птичьих правах.
– У-у-у. Я вечно на птичьих. И тут, и там. Ну, а курить-то хоть можно?
– Наверху. Здесь и так дышать нечем. Присядем на дорожку.
Команда расселась на ящиках. Все молчали. Марат посмотрел на Веру и подмигнул. Девушка улыбнулась в ответ краешками губ. Ерунда, вроде. Но как раз эта ерунда подняла Марату настроение. Плевал он на Зону. Если эта хрупкая девушка находит в себе силы улыбаться, то ему не пристало праздновать труса. Он пройдет через землю мутантов. Если не для себя, то для нее. Как она говорила? Иначе и быть не может…
В коридоре к Вербицкому пристроился Бельский.
– Спасибо тебе, братан, – тихо и зло прошипел он. – Говорят, ты меня в эту бригаду смертников пристроил. По дружбе, бля, выписал билет на тот свет.
– Не кипятись, Гриша. Высоцкого знаешь?
– Какого к свиньям собачьим Высоцкого? Ты че мелешь, Вербицкий?
– Был такой певец. Хорошие вещи сочинял. Даже про тебя.
– Ну и что он про меня сочинил?
– То самое, братан. Так лучше, чем от водки и от простуд…
– Умная у тебя голова, Маратушка, только вот дурню досталась. Антидота вздумал раньше времени хоронить? Хрен вам! Всех, если придется, переживу!
Последнее заявление Бельский сделал уже на выходе из бункера.
Маскировочная сетка была снята с одной машины. У нее возился паренек лет восемнадцати, наверное, механик. Увидев группу, он вытер испачканные в масле руки о штаны, поднял с земли пластмассовую канистру, на дне которой плескались остатки топлива.
– Все готово. Работает, как часы. Заводится с пол-оборота, заправлена под завязку.
– Вот и чудненько, – Талаш уселся за руль и завел двигатель.
Антидот подошел к пареньку. Кивнул на машину.
– На бензине?
– Ага.
– Зажигалку не заправишь?
– А у тебя че, бензиновая?!
– То-то и оно – раритет! – Бельский с гордостью продемонстрировал свое сокровище, но когда парень протянул руку, погрозил пальцем. – Грабли убери. Она потому так хорошо сохранилась, что никому не даю.
Пока Антидот заправлял свою зажигалку через тонкий, выданный механиком шланг, Багор уселся рядом с Талашом.
Марат и Вера устроились на задних сиденьях, а Гриша с Димой забрались в кузов, уселись на вещмешки. Судя по недовольному лицу Антидота, такое размещение его не устраивало. Грише явно хотелось кому-то излить душу, услышать слова сочувствия, а молчун-снайпер был плохим собеседником.
Джип проехал по бетонным плитам старой дороги и свернул в лес на едва заметную по примятому мху дорожку, которая больше походила на тропу. Впрочем, джип прекрасно справлялся с задачей. Да и водитель из Талаша был отменный. Не сбавляя скорости, он ловко объезжал деревья, завалы сучьев и овраги, в которых клубился утренний туман. Солнце еще не взошло и сосны на фоне серого неба выглядели плоскими, казались вырезанными из черной бумаги.
