Как выяснилось в следующую секунду, до порядка было далеко. Вербицкий совсем забыл о Марии, а та внезапно прыгнула ему на спину и обеими руками вцепилась в волосы. Марат и не догадывался, что при должном старании боль от дерганья за волосы может быть такой сильной. Из глаз хлынули слезы. Сквозь их пелену Вербицкий увидел, как во двор, пошатываясь, вошел Парфеныч. Эдик, подволакивая правую ногу, полз к пулемету.
Марат все вертелся, пытаясь стряхнуть старую каргу. Ничего не получалось. Бабка вцепилось в него, как клещ. Ее руки выпустили волосы и ощупывали лицо. Мария хотела выдавить ему глаза!
Внезапно ее хватка ослабела. Ведьма охнула и свалилась на землю. Вербицкий обернулся. Над Марией стояла Вера с поленом в руке. Марат бросился к Эдику, который уже дотягивался до пулемета и оттолкнул его ударом ноги в грудь.
– Прочь, гаденыш! Теперь так: Парфеныч, сучий потрох, помоги родственничкам подняться. Шевелись или я пристрелю их!
Мария оказалась бабкой живучей. Она встала без посторонней помощи. Помотала головой. Бросила на Вербицкого испепеляющий взгляд и запричитала:
– Ты прострелил Эдику ногу! Внучок, внучок, тебе больно?!
– Ему хорошо, – отвечал Вербицкий. – Смотри, как прыгает. Словно и родился с одной ногой.
Парфеныч согнулся под тяжестью руки внука, обхватившего его за плечи и проскрипел:
– Что вы собираетесь с нами делать?
– Гм… Дай-ка подумать. А что вы делали с людьми, которые попадали сюда? Поили сливянкой, потом оттаскивали к столбам, привязывали цепями и приносили в жертву лярвам?
– У нас не было другого выхода. Ты пробовал смотреть им в глаза? А я смотрел! Одним взглядом они прожигают мозги насквозь! Ты уже не принадлежишь себе! Это выше человеческих сил! Я был вынужден…
– Там как раз три столба, – продолжал Марат, не слушая оправданий деда. – Странное совпадение, не так ли? Вера, забери у него ключи. Вот так. Отлично.
– Ты… Ты собираешься… Нет, только не это! – завопил Парфеныч. – Эдик истекает кровью. Они почуют ее и приползут на запах! Только не это!
– Я немного изменю сценарий, старый хрыч.
– Что ты изменишь? – глаза Парфеныча загорелись надеждой. – Я знал, я верил, что ты не…
– Я не стану поить вас сливянкой, хотя стоило бы, – усмехнулся Вербицкий. – Вперед, святое семейство. Дорогу вы знаете.
Старик попытался рыпаться и выражать свое неудовольствие, но его пыл охладила Вера. Автоматная очередь ударила в землю в нескольких сантиметрах от ног Парфеныча. После этого он понял беспочвенность своих претензий и затих.
Добирались до столбов довольно долго. Парфенычу приходилось давать передышку – деду было тяжеловато тащить на себе полубесчувственного внука. Великан на глазах бледнел от потери крови, а лысина его покрылась испариной и блестела на солнце.
Марат несколько раз собирался послать все к черту и отпустить троицу с миром. В конце концов, они – лишь жертвы обстоятельств. Семью бросили в Зоне, обрекли на верную смерть, а они выжили, вступив в сделку с дьяволом, поскольку оказались покинутыми и Богом, и людьми.
Однако достаточно было взглянуть на Веру, как от сострадания не оставалось и следа. Глаза ее блестели от гнева, а губы были плотно сжаты. Вербицкий вспоминал, что собирался сделать старик с девушкой и понимал, как мало человеческого осталось в Парфеныче, Марии и Эдике.
Последней каплей для Вербицкого стал вид оврага у столбов. На дне его поблескивало болотце. Среди зарослей осоки и покрытых мхом кочек торчали позеленевшие и еще белые кости.
В последнее время вид человеческих скелетов стал для Марата привычным, но здесь их было чересчур много. С учетом того, что все это натворила не толпа мутантов, а три человека. Парфеныч зашел слишком далеко, перешагнул черту и должен быть наказан.
– Обмотай внучка и жену цепями, – приказал Вербицкий старику.
– Я не стану этого делать! – заверещал Парфеныч. – Люди вы или нет?!
– Для тебя – нет! – отрезала Вера. – Делай, что говорят или прострелю тебе колено, а потом живот. Мучения будут долгими и когда за тобой придут лярвы, ты встретишь их с радостью. Как избавителей.
Парфенычу пришлось выполнить приказ. Его Вера привязала сама, затем заперла висячие замки и швырнула ключи в болото.
– Пойдем, Марат. Что-то я устала…
Вопли слышались и во дворе. Парфеныч ругался на чем свет стоит, призывал на головы Марата и Веры громы и молнии, Эдик орал псалмы, а его заботливая бабуля все пыталась узнать, как себя чувствует ее любимый внучок.
Талаш сидел на крыльце, привалившись спиной к стене. Услышав шаги, он открыл глаза и слабым голосом поинтересовался.
– Чего они так разорались?
Вера в нескольких словах объяснила командиру, что к чему. Талаш покачал головой.
– Вот падлы. Они свое заслужили.
– Как там наши? – спросил Вербицкий.
– Нормально. Пока в отрубоне. Багор пытался вставать, но он еще слишком слаб.
Вера вошла в дом. Через пару минут вернулась, держа в руках полиэтиленовый пакетик.
– Чай. Самый настоящий. По-моему даже индийский. Интересно, где они его взяли? Такой можно достать только в Минске по спецталонам.
