– Ох, уж этот Стёпка! – вздохнул директор автобазы. – Так и знал, что вляпается во что нибудь! И ведь механик был – руки золотые! Но глотка меры не знала, – хотел уволить, но пожалел, перевёл в охранники. Думал, что ответственности больше, он злоупотреблять поостережётся. Даже зарплату приказал жене отдавать, чтобы искушения не появлялось. И ведь действительно взял себя в руки, в свободное время занялся ремонтом девятки.
– А когда машина пропала?
– А кто его знает? Я её на утилизацию заготовил, но думал, уж пусть Калиткин занимается, чтобы навык не потерять. Надеялся со временем опять его в автомеханики перевести. Машина ушла в смену Степана два дня тому назад. А вот сегодня он на работу не вышел. Пришлось сменщика оставлять! Мужик сутки отбарабанил и в добавок ещё на двадцать четыре часа задерживается! И даже не спрашивай меня, где Калиткин и с кем? Этому тунеядцу компании не надо, сам на сам пьёт! Вот жену жалко, мучается с ним. Так, что с этой машиной? Перед предприятием Степан провинился, прогул у него – это один вопрос. А что случилось с девяткой? Сбила кого нибудь?
– Я не могу вам всего рассказать!
– Понимаю, тайна следствия!
– Мне нужен телефон Калиткина и его адрес. Очень важно с ним поговорить.
– Фиксируйте номер!
Стяжкин набрал цифры, которые продиктовал начальник, и прислушался к долгим гудкам.
– Не отвечает.
– И я говорю, что не отвечает! Звонил ему несколько раз и всё без толку, – досадливо махнул рукой Андрей Иванович. – Адрес записан в личном деле в кабинете. Только я так объясню. От автобазы прямо до главной дороги, потом поворот налево и в следующий проезд ещё раз налево. Дом одноэтажный с черепичной крышей, выкрашенный в жёлтую охру.
Сергей помедлил, соображая, что мог упустить в беседе с управляющим, но на ум больше ничего не пришло. Он поблагодарил мужика и вышел за ворота к своей машине. Жёлтый дом он нашёл быстро. Приближаясь к усадьбе, следователь увидел машину скорой помощи, которая стояла с открытыми дверями возле деревянных ворот, а у ограды пристроился автомобиль оперативной службы. Рядом толклись люди. Ажиотаж, который происходил возле того дома, куда направлялся сотрудник следственного управления, настораживал. Стяжкин остановил машину в проулке, не доезжая до жилища Калиткина, и пешком направился к женщине, которая держала битком набитую корзину. Из плетёного короба торчала палка колбасы и другие упаковки с продуктами. Женщина перекинула тяжёлую поклажу с одной руки на другую, потом поставила корзину в траву возле ног. Она стояла поодаль и вытягивала шею, чтобы рассмотреть то, что происходит на крыльце. Сергей подошёл поближе и спросил:
– Что то случилось у Калиткиных?
– Что и должно было случиться! – не отрываясь от просмотра произнесла женщина. – Допился Степан! Сердце прихватило или инсульт случился. Если живой, то до гробовой доски для жены обузой останется. Станет несчастная из- под него говно таскать и с ложки кормить! А тоже жизнь – не сахар у бабы. Мой дом рядом, видела, как он её поколачивал.
– Все пьют! – влился в сплетни Сергей, краем глаза поглядывая на соседку. – У него работа имелась, какие-никакие деньги в дом приносил!
– А ты кто такой? – женщина наконец проявила бдительность и подозрительно глянула на собеседника. – Что ты здесь вынюхиваешь?
Стяжкин, не пускаясь в объяснения, раскрыл корочки и показал соседке. Однако выражение лица суровой тётки не изменилось. Она подняла тяжёлую корзину с земли и выдала монолог, с укоризненным видом качая головой:
– Вот так выходишь замуж за красивого парня, и он сначала употребляет лишь по праздникам, потом появляются дружки из гаражей, – вроде, тоже оправдание! Подумаешь, выпил пару рюмок! Через какое то время его приносят под руки его же собутыльники. А начинаешь скандалить, сразу получаешь зуботычину. И живёшь с мужиком в дурной надежде вместо того, чтобы бежать сломя голову от дурака и забулдыги. Уходить надо, пока молодая, пока есть возможность создать нормальную семью без оскорблений, унижений и скандалов. И дети здесь не должны играть никакой роли. А точнее, ломать надо такую семью в первую очередь для того, чтобы сохранить психическое здоровье детей! Ан нет, тешишься надеждой до той поры, пока морщины не покроют лицо и душа не забудет добрые слова. И сама становишься чёрствой и заплесневелой, как забытый хлебный сухарь, – женщина глянула на следователя. – Вот что я скажу тебе, молодой человек, – пьяница до гробовой доски останется пьяницей! И не надо питать никаких иллюзий!
Стяжкин и соседка, не сговариваясь, обратили взгляды к дому, где народ оживился, заметив какое то движение. Надежды женщины на то, что Калиткин останется инвалидом, не оправдались. Сотрудники скорой помощи вынесли тело Степана вперёд ногами.
– Пока мы не включим животных в общий с нами круг благополучия, в мире не будет мира, – Василиса взъерошила лохматую башку Матроса и потрепала пса за уши. – Так говорил Альбер Швейцер, философ, доктор и лауреат Нобелевской премии.
– К чему ты об этом заговорила?