Раткины, все трое, Мирра и Полякова полукругом обступили спящего эволэка. Екатерина Вячеславовна сумела взять себя в руки, не первый раз всё-таки, и не собиралась падать в обморок, хотя волнение раз за разом накатывалось подобно волнам прилива. Её сын выглядел не так как всегда: вместо комбинезона его тело было затянуто в чёрный глянцевый костюм, напоминающий водолазный. Искусственная кожа так плотно облегала тело, что даже едва заметное дыхание выдавалось медленным подъёмом и опаданием грудной клетки. Между лопаток и из затылка, казалось, росли рога неведомого существа, уходящие к потолку и там закреплённые на подвижных суппортах: когда Элан бодрствовал там, его тело часто совершало резкие движения, а сложная система реагировала, не давая натягиваться жгутам проводов, подстраиваясь под порывы живого существа. Она не просто пассивно реагировала на движения подростка. Поток информации, получаемой от эволэка, позволял Амме часто и предугадывать поведение тела контактёра. Из копчика рос непропорционально длинный «хвост», ведь система жизнеобеспечения подразумевала не только подпитку организма нормальной едой и жидкостью, не давая зачахнуть пищеварительному тракту, но и возможность удалять продукты жизнедеятельности, а также поддерживать гигиену в условиях, когда о нормальном душе можно забыть на долгие недели.
Уже заканчивались шестые сутки Контакта, не считая более чем двухнедельного «сползания» в Океанес, и куратор в первый раз позволила родным увидеться с парнем. Сейчас Александра была богиней, без кавычек, в своей вотчине, её приказы выполнялись с быстротой молнии и людьми, и машинами. Работа не прерывалась нравоучениями руководства ИБиСа, которое следило за процессом дистанционно, выслушивая доклады ИР, боясь потревожить хрупкое душевное равновесие женщины. Даже своенравная Амма попритихла, ничем не «отличившись» за все прошедшие дни.
Пока родня в немом обожании гладила спящее чадо, радуясь его безмятежной улыбке, Полякова сгорала от стыда, изо всех сил пытаясь не выдать истинных чувств. Загрузка Матрицы прошла очень тяжело. Почти двое суток подопечный бился в агонии, пока его сознание там лепило из неподатливого хаоса Мир, наполненный живительными, привычными, легкодоступными тут, и потому не замечаемыми за суетой повседневности, вещами: атмосфера, которой можно дышать, вода, которую можно пить, свет, дарующий тепло и спасающий от полной опасных хищников ночи. Она специально позволила родителям Элана приехать именно сегодня, безошибочно предсказав относительно тихий отрезок времени, когда измученный разум и не менее измученное тело, наконец, придут к согласию, совершенно синхронно погрузившись в спасительный сон. Бодрствующий эволэк — зрелище не для слабонервных, и родителей лучше не шокировать. Они, конечно, не идиоты, умом многое понимают, но фантазия всё же не нарисует им и пятой доли этого танца словно обезумевшего, нечеловеческого уже вовсе, сознания. Необходимость такого гнусного лицемеря и заставляла куратора чувствовать себя заранее виноватой, тем более Раткины ещё и прекрасно понимали, что момент для свидания она подобрала специально…
Александра скосила взгляд на Мирру. Та сочувственно ей улыбнулась, понимая всю пикантность положения, и Полякова возблагодарила Небеса за то, что они послали Лису такую необычную девушку. Закадычная подруга рыжего проказника была прямой противоположностью болтливым по природе представительницам прекрасной половины человечества. В беде не бросит, лишнего не спросит, и не ляпнет, когда ненужно, а в важную минуту наоборот, скажет то, что нужно:
— Он в полном порядке, — негромко заверила она всех Раткиных сразу.
Те облегчённо улыбались, дед Николай обнял девушку за плечи, словно говоря этим: мы тебе верим.
— Контакт стабильный, разум и тело в хорошем состоянии, — куратор непроизвольно, впрочем, как и все остальные, говорила полушёпотом, хотя разбудить эволэка не смогла бы и атомная бомба. — Сейчас он уже живёт полноценной жизнью в Океанесе, одновременно проходя два цикла.
— И бабочки, и птицы? — переспросил Андрей Николаевич.
— Да, — устало выдохнула Полякова и поймала на себе взгляды всей компании.
Диво было то ещё. Растрепанные волосы, уже много суток не знающие ни шампуня, ни расчески, красные глаза, позабывшие про сон, когда-то белоснежный халат, весь помятый, с пятнами кофе. Бедняжка постоянно отчаянно зевала, и растирала руками лицо, борясь с непреодолимым желанием приткнуться в первый попавший уголок и нормально поспать хоть несколько часов. Эволэк мог себе позволить отключиться, а вот она нет: даже сон в Океанесе был важен для моделирования существа, ибо в благословенном покое наступившей ночи тело работает совсем не так, как днём. Теоретически Амма за всем следит, не зная усталости, но кураторы предпочитали быть в курсе событий, ведь для принятия правильных решений полнота информации имеет первостепенное значение. Только вот организм жестоко мстит строптивому разуму за неразумное поведение.
