Самое сложное в жизни — подняться на ноги… Встать и идти дальше! Дышать, зная, что самые дорогие для тебя люди (а если даже и не совсем люди) уже никогда не будут рядом с тобой… «Склеить» осколки своей души и разума в подобие единого целого и продолжать бороться… Чтобы никому другому из эволэков не пришлось такого пережить. И вроде бы всё получилось. «Перекрестки» надежно связали звёздные системы, позволяя с помощью навигаторов-китсуне перебрасывать корабли и грузы между мирами с такой лёгкостью, о которой раньше и мечтать не могли. Эволэки уходят в погружения в Эфирные миры, не боясь за своё будущее…Но откуда ОНИ взялись? Полчища серых захватчиков обрушиваются на Новую Россию. Откуда они приходят? Что за неведомые силы стоят за ними? В чём цель этого вторжения?
Празднование по поводу прокладки юбилейного, сотого, «Перекрёстка» проходили с невероятным размахом по все системе Аврора-2. Торжества, народные гуляния, пышные застолья, миллионы счастливых людей. Только один из создателей Аномалии не радовался особо.
Отбыв, как тяжкую повинность, положенные часы во Дворце, произнеся, не очень искренне, через силу, положенные речи, Лис с электронной бестией уехали подальше от суеты и шумных поздравлений. В знакомом по прошлым посещениям столицы ресторане, далеко не престижном, расположенном на окраине, зажатом между развязками и эстакадами дорог, они сняли целиком малый зал и теперь напивались в гордом одиночестве.
Не то, что посетители, а даже официанты, заставив стол угощениями и выпивкой, старались лишний раз не заходить в помещение с притушенным освещением, где витал отнюдь не праздничный дух. Гордостью за великие свершения и невероятные возможности, что подарили Элан и Амма людям, в пропитанном алкоголем воздухе и не пахло.
Пьяный вдрызг профессор, помогая сам себе, словно дирижёрской палочкой, взмахами хвоста, вдохновенно пел, на пару с ещё более «хорошей» электронной бестией. Фортепьяно, несмотря на весьма и весьма условную вменяемость исполнителей, выплёскивало в пустой зал мелодию.
Каждой ночью без сна,
Поднимаясь со дна,
Кувшинки грустят.
Не узнает луна,
Как глубока глубина,
Кувшинки молчат.
Незаметно в течение вовлечены
Очевидцы и пленники тайн глубины.
Я знаю, что ты знаешь,
Что я знаю, что ты знаешь.
И ты скрываешь то, что я скрываю,
Что ты скрываешь.
Мы наблюдаем, стоя в темной нише.
Чужие сны не делают нас ближе.
Коллеги обнялись, как-то умудрившись сесть на один стул, играли в две руки и пели в два очень приличных голоса, причём один не глушил второй, они сливались в одно гармоничное целое.
Постоянно вдвоём, постоянно идём
Среди минных пустынь.
Каждый в мыслях один, но зато невредим,
Исступлённо молчим.
Стоит только шагнуть, о тропинке забыв,
Будет странных эмоций безудержный взрыв.
Я знаю, что ты знаешь,
Что я знаю, что ты знаешь.
И ты скрываешь то, что я скрываю,
Что ты скрываешь.
Мы наблюдаем, стоя в темной нише.
Чужие сны не делают нас ближе.
Через прозрачную дверь недоумевающий персонал ресторана видел всё выступление «артистов одного театра» для двух пьяных в дрова зрителей, не очень понимая суть происходящего. Главный герой праздника, проложивший первую Аномалию, не присутствует на балу во Дворце, зато напивается в стельку, уже напился, с какой-то легкомысленной девчонкой.
Из глаз в глаза, из глаз в глаза,
Без жеста и без слова
Улыбкой сфинксы незаметно
Обменялись снова.
В пустыне оказались мы случайно,
Обязаны хранить чужие тайны.
Так мы втянуты в вечность.
И вместе, и врозь,
Накануне и впредь.
Чтобы лучше секреты хранить, нам пришлось
Окаменеть.
Мы не сможем уснуть, мы не сможем забыть,
Но попробуй у сфинксов о чём-то спросить.
Вдобавок, странная песня, вроде и не к месту, и не по смыслу происходящих событий. Никто и не подозревал, что Лиса захватил не столько хмель, сколько невидимое течение эфирных голосов и потаённых знаний, которые почти всегда проходят мимо человеческого разума.
Я знаю, что ты знаешь,
Что я знаю, что ты знаешь.
И ты скрываешь то, что я скрываю,
Что ты скрываешь.
Мы наблюдаем, стоя в темной нише.
Чужие сны не делают нас ближе.
Из глаз в глаза, из глаз в глаза,
Без жеста и без слова
Улыбкой сфинксы незаметно
Обменялись снова.
В пустыне оказались мы случайно,
Обязаны хранить чужие тайны.
Песня смолкла, Элан, как настоящий галантный кавалер, налил сначала даме, потом себе, и оба посетителя посидели минуту, не говоря ни слова.
— Ну, давай, разбойник, — Амма первой протянула навстречу коллеге сосуд греха, — За твою первую команду.
Кицунэ вдруг сделался ещё мрачнее, и глухо добавил:
— За всех моих лисят и лисичек… за тех, кто этого не увидел…
В юности кажется, что жизнь — это нечто вроде убегающей за горизонт дороги, которой не будет конца. Детство, школа, старшая школа, институт или университет, бесценные годы стремления к мечте, дружбы и вражды, первой пылкой любви и первых разочарований. Строгие учителя и бесшабашные друзья, непростое постижение наук и весёлое озорство в выходные дни. Полные самоотверженного труда месяцы и незабываемые каникулы: моря и озёра, реки и горы, леса, прогулки на пароходах, песни у костра, фейерверки. Океан впечатлений, безбрежный, тёплый и ласковый, в котором так хочется остаться навсегда! Нельзя упускать все эти волшебные дни, ибо жизнь их подарит всего один раз, а потом…
