— Да, мы на их фоне — жалкие ремесленники. — Элан проводил взглядом танцовщиц, удалившихся в импровизированную гримёрную, то есть попросту в большую палатку. В его словах не прозвучало ни капли зависти, чистый восторг.
После столь незаурядного выступления, желающих продемонстрировать свои таланты в танце не стало: перепрыгнуть гору невозможно, сколько не наряжайся человеком-снарядом.
Но показать свои вокальные способности ещё было можно и нужно. На ковре из листьев появился стул, протянули шнур к микрофону, колонки несколько раз перемещали, что называется, ловя акустику. Елена Ворожейкина, счастливая обладательница прекрасного голоса, куратор с многолетним стажем, проследовала к созданной самой природой сцене, бережно неся свою легендарную гитару. Обделённая в немалой степени красотой, она совершенно не комплексовала на концертах, беря зрителей в плен своим пением и виртуозной игрой.
На обычный деревянный стул она села, как королева на трон. Поправила микрофон, несколько раз чуть тронула струны, прочистила горло. Девушка-эволэк Таня Стрельникова поднесла своей наставнице воды.
Все зрители замерли, непроизвольно улыбаясь, в ожидании чего-то необычного, нового, и Ворожейкина не разочаровала их. Закинув ногу на ногу, она заскользила пальцами по струнам, пробуждая свою верную спутницу.
Она от непередаваемого наслаждения закрыла глаза, с каждой новой строчкой песня набирала силу, словно эта сила порождала саму себя.
Холод осенней ночи и слова песни не заставляли стыть сердца зрителей, очень даже наоборот, многих от охватившего их переживания бросило в пот.
Её глаза внезапно широко распахнулись, взгляд непередаваемой нежностью окутал сидящую тут же на корточках Таню. Та с замершим сердцем впитывала всем своим существом живительный ручей её голоса.
Женщина подняла глаза к небу, на чёрном полотнище которого огромной серебряной лампой повис Велес. Левая рука, расставшись с грифом инструмента, легла на взъерошенную головку девочки ровно в тот момент, когда последние аккорды растаяли в воздухе.
Лавина аплодисментов, сметающая пустоту наступившей вдруг оглушительной тишины, стала заслуженной наградой.
Это была песня про всех собравшихся. Ворожейкина стала блестящим куратором во многом благодаря тому, что вкусила в молодости полные опасности и щемящего душу восторга погружения в Океанес. Но в отличие от многих других сумела вовремя остановиться, посвятив себя затем долгим годам работы с молодыми эволэками, не только дав тем возможность заглянуть за грань бытия, но и вернув им после понимание простой истины: мир вокруг прекрасен, и расставшись с Великой Рекой ты не теряешь ни себя, ни смысла жить дальше. Скольких она, гениальный психолог, утончённый знаток потаённых глубин человеческих душ, спасла, не дав сгореть в пламени новых погружений — не пересчитать!
Неистовство публики улеглось.
— Лена, как всегда, неподражаема! — Лассава села рядом с Ольгой, к ней присоседились и Диолея с Нариолой.
