Валера дал задний ход, и кораблик яростно полыхнул реверсом: из кормы в направлении носа, расходясь от продольной оси звездолёта под углом градусов тридцать, ударили шесть потоков огня и света. Судно попятилось от исполинской воронки, словно маня её за собой, в лобовые электромагнитные экраны ударили первые порции чуждого для Еноселизы солнечного ветра.
– Есть прорыв! Это потоки энергии от звезды Дрезен! – Орал от восторга Холодов.
Пилот, не веря в своём традиционном стиле никаким компьютерам, зафиксировал конечности в экзо скелете – это поможет не упустить ручное управление при сильных перегрузках, задал вопрос, волнующий его больше всего:
– Ловушек ещё не видно?
– Нет! – В тот же миг отозвался штурман, – Пока приборы не дают материальных объектов!
Самое неприятное – это ожидание в полной неизвестности, ведь «Днепр» стал фокусом, на который ориентируется ось туннеля, и Валере придётся уворачиваться от врывающихся в нормальную метрику пространства громадных ловушек! Но как строить маневр, как его начать, если впереди только пугающая чёрная пасть?
– Всем надеть скафандры! – Запоздало подал команду Слюсаренко, осознав, что кроме него и его напарника по очередной безумной авантюре никто не озаботился этой разумной мерой предосторожности.
– Поняла Вас, капитан, – немного напуганный голос дочери Императрицы, был единственным, кто отозвался, и пилот тут же связался с операторской.
– Вы что оглохли?! Если мы врежемся в…
Но его тут же оборвал «отмороженный» ответ пламневласой кицунэ, старающейся вколоть какое-то зелье взбесившему телу:
– При столкновении наши подопечные погибнут!!! А раз умрут они, то умрём и мы!!!
Хельга на это пламенное заверение ничего не ответила. С её точки зрения, подобная логика по меньшей мере странна: при столкновении, не лобовом, конечно же, скафандр даст им, кураторам, лишний шанс выжить. И хотя облачить сейчас в белоснежные доспехи взбесившихся стажёров не получиться, всё равно восемь погибших – плохо, а двенадцать – ещё хуже. В то же время, она понимала подоплёку поступка товарищей: им совсем не хочется при трагическом финале общаться с родственниками девчонок и мальчишки, не хочется отвечать на немой укор, и почти никогда не озвучиваемый вслух, но накаляющий атмосферу тяжёлой встречи вопрос. Почему ты жив, а мой ребёнок – нет?
Лис едва только поймал взгляд своего бывшего куратора, и, угадав ход мыслей электронного разума, понимая неспособность Хельги к абстрактному мышлению, улыбнулся.
Поступай, как считаешь правильным.
А вот ни он, ни его супруга, ни Марина поступить иначе не могут. Прощание в порту Белограда вышло довольно эмоциональное: их-то, наставников, родня отпускала в нежданное путешествие без особой тревоги. Им не идти за черту, не тратить чудовищный запас сил на борьбу с непоколебимой структурой пространства, а вот стажёры…
Многие родители плакали, провожая своих дочерей и сына в трудный путь к далёкой голубой звезде, просили наставников вернуть детей домой в добром здравии. И они дали слово…
– Объект в туннеле и быстро приближается! – Громко и чётко доложил Холодов, – Размер и масса соответствуют ловушке с буксиром!
Естественно, никто не собирался отпускать столь ценный объект в свободное плавание по Аномалии, а буксиры с Лапреосф призваны только помочь растащить гигантские клубки в разных направлениях, дабы те ненароком не столкнулись друг с другом.
Приборы показывали траекторию сцепки буксира и груза, которая шла строго по оси пространственного туннеля, неспешно вращаясь. Если смотреть только на картинку нарисованную голограммой, то создавалось впечатление, будто показывают научно-популярный фильм про развитие артиллерии. Силовые линии Аномалии, словно нарезы в стволе, вели необъятный сферический снаряд к дульному срезу, а на пути этого летящего с невероятной скоростью убийцы маячил самоуверенный птенчик, «Днепр», наивно полагающий, что сумеет пережить чудовищный удар.
Но команда храбрецов была не глупа, и знала одну важную особенность: как только корабль покидает обжатое длинное «горлышко» пространственно-временной пробоины, и выходит из зоны жесткого контакта с линиями силового напряжения, его скорость тут же падает до того же значения, которое было до входа в Аномалию. Эта странная коллизия, что самое главное, не сопровождается никакими перегрузками, а ведь в нормальной метрике попытка остановить звездолёт по принципу: корабль, стой, раз, два! – закончиться тем, что объект любой прочности просто сомнёт, и разорвёт на мельчайшие кусочки! Кроме того, материальное тело начинает скользить вдоль «стенок» расширяющейся «воронки», и, по мере всё большего удаления от выхода, уже двигается не по прямой, а по спирали.
Именно знание внутреннего устройства Перекрёстка и нюансов его взаимодействия с попавшими в ловушку туннеля объектами, и позволило без настоящего риска сделать «Днепр» фокусом Аномалии.
