Красавица была вся растрёпана, не умыта, вдобавок в халате. Явно что-то сорвало её с постели ранним утром, и едва ли это что-то было плохим самочувствием.
– Ты в порядке? – Вопрос, заданный ледяным тоном, был адресован рыжему проказнику, но арктический холод близкой расправы был адресован не ему, а Игорю.
Это только подогрело уверенность в предположении: девушка выловила из эфира зов своего товарища, и примчалась проверить, не случилось ли чего? Стоя, словно на постаменте, на бортике возвышенной над газоном клумбы, она сверлила наёмника многообещающим взглядом.
– Всё хорошо, – заверил разгневанную королеву кицунэ, – просто мужской разговор.
Та рассердилась ещё больше:
– Смотри у меня, солдат удачи, – последние два слова она процедила сквозь зубы, – я с нетерпением жду твоей первой ошибки… и последней…
Она спрыгнула на дорожку, и не спеша зашагала назад, к башне. Когда Игорю показалось, что староста удалилась на безопасное расстояние, он пробурчал:
– Она меня ненавидит больше, чем все остальные вместе взятые.
Но никакого сочувствия он не дождался, хотя тон Лиса был спокоен:
– А ты чего ждал от людей, которых пришёл убивать?
Растеряев на замечание никак не отреагировал. Поднялся с лавочки, одним движением освободил лопату из плена земли, и покатил тележку дальше. Он даже не обратил внимания на то, что странное создание внимательным взглядом провожает не его, а свою соратницу, а губы кицунэ скривились в какой-то гримасе, полной сожаления произошедшим инцидентом. И эта сложная гамма чувств была адресована не ему…
* * *
Лесавесима и Хилья оправлялись от тяжести погружения быстрее людей: пока многие мальчишки и почти все девчонки ещё не без труда ходили даже на небольшие расстояния, обе летуньи уже стали пробовать воздух. Короткий разбег, подлёт, посадка. Серая молния никак не могла преодолеть в полёте полукилометровый рубеж, но и большая сестра застряла метрах на восьмистах – то чуть больше, то чуть меньше. Крылья за долгие пять месяцев потеряли силу, моторика человеческих тел убила многие рефлексы «драконьего» начала, и сестричкам пришлось начинать всё с начала.
Не могу поверить, что это убожество – я и есть!
Хилья в очередной раз довольно неуклюже пронеслась над импровизированным полигоном на берегу озера, и, приземлившись без былой грации, с раздражением дёрнула шеей.
Такая судьба эволэка! Думаешь, твоей маме было легче создавать тебя?
Колкая мысль от Лассавы заставила взять эмоции в узду, и в очередной раз затрусить к старту.
Работникам ибиса пришлось попотеть! Построили полосу препятствий длинной в километр! Чего тут только не было! На первом этапе надо было преодолеть ряд препятствий, поднятых невысоко над землёй – брёвна разной толщины, установленные под разными углами наклона, или параллельно земле, призваны были разработать цепкость лап, восстановить во многом утраченную координацию движений. Дальше летуньям предстояло ползти на брюхе по сыпучему песку в туннелях из сетей и сухих веток. Тут уже разрабатывались самые разнообразные группы мышц и конечностей и тела – ещё неокрепшим организмам это путешествие казалось настоящей пыткой Третий этап – прыжки через различные препятствия, причём проходить участок надо было в хорошем темпе, поочерёдно то поднимая вверх немаленькое тело силой одних только задних лап, то, после приземления, кувырком катиться вспоминая, что такое группировка.
Мама беспрестанно подгоняла их, следя за темпом, не ставя целью загнать двойняшек до смерти, но и не позволяя халтурить. Летуньям очень не нравились «сухопутные» тренировки, но Хельга и Куко прекрасно понимали – пока не окрепнут сердца, не привыкнут к нагрузкам лёгкие, не удастся добиться общей гармоничности мышц и связок, к полётам приступать просто опасно.
Это понимали и обе сестрички, и терпеливо выматывали себя упражнениями: карабкались вверх-вниз по брёвнам, змеями скользили в лабиринте сетей, прыгали, как мячики, кувыркались в траве. Но на этом испытания не заканчивались.
Как только полоса оказывалась позади, надо было спуститься к воде и проплыть назад, к старту, а выбравшись на сушу, тут же обежать весь полигон кругом. Только после этого – финиш, на котором двух мокрых, запыхавшихся с непривычки странных спортсменов ждали не менее странные родители: папаня-лис, уже вполне настоящий, мама-киборг, и ещё одна мама, живая, но изменившаяся внешне не менее сильно, чем глава семейства.
Тут надо было немного походить, привести дыхание в порядок, и родители брались за своих чад: меряли давление, пульс, слушали работу лёгких и биение огромных сердец. Первые дни, получив данные, больше хмурились, глядя на мониторы диагностических приборов, и сёстры получали жёсткие приказы: когда и что есть, сколько спать, даже через силу. Так в основном и проходил день, и летуньи с тоской смотрели в такие близкие и далёкие одновременно небеса, терпеливо снося опеку. Утром – полигон, вечером – упражнения по укреплению крыльев, но никаких полётов.
