- Я так и думала, что он уйдет, хотя и всадила ему аж два заряда сразу, - отвечала она с сожалением. - Ну и пусть себе бежит на здоровье. Догонять его я вам не советую, то кто знает, в кого они могли здесь переродиться. Несите последнего. С ним у вас проблем точно не будет.
Они все втроем подхватили на руки какого-то бесчувственного старика, подобрав попутно даже его очки с необычно толстыми стеклами, валявшиеся на земле рядом и на удивление быстро донесли того до посадочного модуля. Двери тарелки закрылись, унося ее обладателей внутрь себя, как и попутно увлекая вслед доселе невиданных гостей в обширные неизученные глубины имеющегося у нее пространства, определенно скрывающие много тайн и загадок, совершенно неведомые и непознанные обычными обитателями планеты Земля.
Антон мчался вперед без оглядки. Бежал как последний трус с поля битвы, подальше от этих странных неведомых существ, вызывающих религиозный ужас и трепет в душе, совершенно непонятных и пугающих. Он презирал себя за проявленный животный страх, который гнал его все быстрее и быстрее прочь от страшного места знакомства с ними. Некий эффект самосохранения, проявивший его сверхспособности казался единственным способом спасения от неминуемой гибели. Но что мог он сделать против оных созданий, оставаясь в полном одиночестве без подходящего действенного оружия. Ему пришлось лишь только убегать со всех ног, что было силы, в надежде, что он, так или иначе, найдет способ отыскать необходимую помощь и поддержку других членов сообщества. Уже тогда можно будет выставлять, какие ни есть осмысленные ультиматумы этим пришельцам относительно всех причин нападения. Но Антон все равно раз за разом страшно укорял себя за такое неожиданное с его стороны проявление слабости.
После того, как тела Андрея и Оксаны были унесены, Николай еще оставался лежать на земле и Антон мог бы ему, безусловно, помочь, но совершенно этого не сделал. Он даже не удосужился проверить, посмотреть в действительности, уцелел ли тот или нет. И как только оные неизвестные существа ушли с поля зрения, он моментально бросился наутек, как мерзкий трусливый грызун, лишившийся навсегда своих зубов. Может быть, Николай Петрович просто потерял сознание на время, как и он сам, однако возвращаться все равно было уже поздно. Конечно же, дядя Коля оставался живым, как и все остальные, его друзья. Эти ужасные создания их просто-напросто захватили, взяли в плен, наверное, для каких-нибудь своих опытов или экспериментов, досконального изучения или еще чего-нибудь доселе невиданного. Данная мысль заставляла беглеца двигаться еще быстрее. Не помня себя от отчаянья, Антон моментально распряг стоящее неподалеку животное, и теперь, уже верхом мчался во весь опор обратно к поселку, оставив прямо на дороге ценную телегу с кореньями.
"Необходимо затребовать хоть какое-нибудь подкрепление в помощь, - успевал размышлять он на лету, и мысли сумбурно гуляли в его голове, то и дело, превращаясь в схожие для нужного представления образы и видения, возникающие непосредственно в таких присущих экстремальных ситуациях. - Наверняка управляющий поселком сможет выделить какую-нибудь небольшую группу солдат для вызволения своих людей, попавших в беду. А они уж, без всякого сомнения, остались живы. Те существа, если бы действительно захотели, умертвили всех одним махом, никто даже и пикнуть бы не успел. На меня же их луч не подействовал никоим образом, оглушил чуть едва, и только. Лишь бы сейчас не опоздать".
Как действовать дальше, и что он скажет в поселке, Антон конечно и понятия не имел. Нужно было всех предупредить, что помощи в борьбе с грызунами ждать совершенно неоткуда, что им самим срочно требуется какая-нибудь действенная подмога. И он мчался вперед окончательно обезумевший, бывший в тот момент абсолютно уже не тем, кем являлся ранее, спокойным и рассудительным начальником охраны, а становясь по мере этого движения ужасно диким и полностью неадекватным человеком, как безумец в неком припадке иступленного гнева делающийся неуловимым, сливаясь с окружающей средой в единое целое. Деревья били его по лицу, захлестывали тонкими и острыми ветвями, осыпали отмирающей листвой, стараясь то и дело сбросить с преданного и понимающего Тузика. Тот, в мгновение ока удивительно тонким своим чутьем вполне сносно улавливал состояние наездника, наверняка тоже по своему ощущая явную трагичность сложившейся ситуации, всячески стараясь выполнять именно то, что действительно от него требовалось.
