- Вся мощь психологического влияния сказывается. Великая сила. Внушение воли - некоторая простейшая манипуляция сознанием человека, - загадочно пояснил Алексей, немного улыбнувшись тому в ответ. - После, тебе Володя все объяснит, если пожелает, конечно. Кстати сказать, ни у кого ожогов не имеется? А то я чуть руку свою тут не оставил.
Владимир только скривился в ехидной усмешке, явно желая уже в свою очередь поиздеваться над коллегой, а не отвечать ему прямо на поставленный вопрос.
- Ты еще больше навязывай собственные мысли окружающим, так и вовсе, сгоришь совсем. Нельзя это простыми человеческими словами сказать? Обязательно использовать какие-то изощренные способы убеждения? Ты же отлично знаешь, как мне такие моменты неприятны бывают.
- Ну, уж извините за мою навязчивость. Иначе просто ничего бы не получилось.
- У меня все вполне нормально. А что за манипуляции такие, сознанием? - подозрительно поинтересовался Андрей.
- Потом, ей богу, все потом. Сказать уже ничего нельзя, - замахал руками Алексей, быстрее отворачиваясь и уходя от того подальше в сторону от объяснений. - В двух словах такое не расскажешь. Давайте-ка лучше осматриваться и анализировать результаты нашего творчества. Сделали мы свое дело должным образом или нет? Как вам кажется?
Выйдя из помещения на свежий воздух, друзья, как бы это им вначале не показалось странным, никаких особых изменений совершенно не заметили. Город стоял на своем месте, как ему на то предписывалось, в таком же старинном убранстве, как прежде до всего случившегося происшествия. Рядом с оставленным зданием находилась их повозка, груженная доверху кореньями, запряженная терпеливо дожидавшимся усталыми собаками, мирно прилегшими отдохнуть прямо здесь, на дороге и вероятно уже задремавшими, пока им счастливо представилась такая возможность. Только небо немного поменяло свое обличие, приобретя более жесткий и неприятный для глаз оттенок, такой, какой наблюдался повсеместно за городскими пределами. Огромный диск солнца неуклонно катился за горизонт, стремясь на определенное непродолжительное время оставить всех без должного присмотра и погрузить в сумеречную темноту безвластия.
Становилось холоднее. Уже местами начинали пролетать хлопья белого снега, с течением времени сыпавшиеся заметно сильнее и объемнее, должно быть стремившиеся скорее заполнить своим присутствием все близлежащие окрестности, каждое их пустое местечко. Ветра, к удивлению не наблюдалось вовсе, будто кто-то неуловимым и властным движением рук перекрыл исходящие потоки воздуха, заключая их в крепкие могучие объятья и не давая вырваться наружу. Тишина стояла такая, что поневоле становилось жутко и даже страшно, если задуматься над тем, каким неведомым образом это безмолвие могло возникнуть. Но такое относительное спокойствие продолжалась недолго, пока не раздался, словно гром среди ясного неба, голос некого незримого проповедника, отразившимся звучным раскатистым эхом по всей округе, как невольно показалось, от всех тут располагавшихся зданий и сооружений сразу.
- Кто просил вас вмешиваться в устройство тех жизненных сред, о которых вы не имеете ни малейшего представления? - возглас так ужасно сотрясал воздух, что чудилось, словно какой-то божественный строгий наговор извергался на них прямо с небес. - Что подвигло вас на совершение подобного деяния. Сами не ведая, что творите, вы запустили в действие необратимый механизм разрушения, и уже ничто сейчас не сможет противостоять предстоящей беде, спасти всех от неминуемой гибели.
Пред ними абсолютно внезапно, властно и победоносно возник образ разозленного до белого коленья Виктора Павловича. В таком бешеном состоянии Андрей того еще никогда не видел. Волосы на голове его стояли строго перпендикулярно земле, глаза оказались навыкате и смотрели на всех каким-то совершенно немигающим взглядом, постоянно бегло озирая присутствующих так, что от эдакого пристального созерцания тело пробирала дрожь. Зрачки будто сканировали каждого точно от макушки и до самых пят. Курточка и штаны Палыча выглядели несколько надорванными, вернее сказать, из них просто-напросто были вырваны большие куски ткани различной величины, невольно оголившие нежелательные части тела сияющими белыми дырами в самых непредсказуемых местах.
- А ведь я тебя просил, Андрей, только коренья сюда привести, а уж никак не отключать всю систему жизнеобеспечения Города, - проговорил тот уже нормальным ворчливым тоном, убирая от лица какое-то небольшое устройство в карман. - Не могли меня дождаться, прежде чем чего-нибудь предпринимать? Как вот сейчас существовать будем, скажите, пожалуйста?
