Однако, несмотря на отсутствие спасительных групп, я все-таки вышел в экспедицию, и первый этап пути состоялся для меня вполне нормально. Незамеченным я добрался до станции и, остановившись по обыкновению возле знакомого дерева, стал ждать скорого прихода поезда. С утречка могло показаться несколько холодновато и даже очень не уютно, но постепенно ближе к обеду делалось совсем уж жарко. Да, по мне было лучше, когда подмораживает, и это определенно придавало больше уверенности, бодрости духа, нежели изнывать от невыносимого пекла палящего солнца, хотя, как говорится, жар костей не ломит, но все равно, такое состояние ощущалось тут крайне неприемлемым. Лед, скопившийся за ночь на почве и перроне станции, давно растаял, образовывая эдакой массой жуткую слякоть, грязные бесформенные лужи слизи, испаряемые постепенно большим красным солнцем, к полудню занимающим уже практически полнеба, бесщадно своими лучами испепеляя все живое, так или иначе попадающееся ему на обозрение. Пройдет еще час, полтора, и от грязи не останется и следа - она полностью высохнет и превратится в пыль.
Станция, если можно было ее называть таковой, представляла собой небольшую площадку железобетонных плит, лишь в некоторых местах частично залитую асфальтом, над которыми водружалось каменное полуразрушенное здание, или, точнее сказать - навес, куда естественно, в силу различных появляющихся здесь ниоткуда, некоторых неприятных вещей, следовало не заходить вовсе. Отдельные сгустки потусторонней разрушительной энергии так и норовили выползти здесь в реальность из всевозможных данных укрытий, пытаясь как можно сильнее ужалить исподтишка, абсолютно внезапно и непредсказуемо. Асфальт же на самой платформе нагревался до такой степени, издавая в процессе испарений неприятный специфический запах, что на него просто невозможно было ступить. Конечно, предвидя перечисленные особенности, я старался держаться снаружи, находясь неподалеку от места остановки поезда в спасительной тени большого дерева.
Совершенно оказалось странным, что на станции не присутствовало никого из экспедиторов-одиночек. Может быть, это было мне только на руку, но находиться тут одному становилось уж крайне жутковато и одновременно довольно скучно. Возможно, сегодня я являлся единственным пассажиром данного вида транспорта, так как все желающие уехать, безусловно, пребывали бы на остановке уже давно. Ведь никому не хотелось опаздывать на поезд и продолжать жариться под этим палящим полуденным солнцем, тем более, возвращаясь обратной дорогой назад, можно было и вовсе, не найти таковую в действительности. Состав же должен непременно подоспеть очень скоро, если судить по часам, показывающие здесь естественно условное время, то минут уже через двадцать или тридцать, когда как, но всегда именно в этом промежутке времени, каждый день, точно и без опозданий.
Разумеется, он вскоре так и прибыл, сперва лишь ненамного появившись на горизонте, сверкая издали светом единственного прожектора головной части, рассекая горячий воздух и отбрасывая оный от себя в обои стороны по ходу движения. Изображение расплывалось, растекалось по воздуху, видевшимся поначалу каким-то неестественным и призрачным, со временем, все более материализуясь, превращаясь во вполне реально ощутимую, груду ржавого металлолома, несущегося по имеющимся внизу стальным рельсам, пересекая белесые железобетонные шпалы навстречу недостигаемой неизвестности. Подходя к платформе и снижая скорость, тот, наконец, остановился, испуская клубы пара и дыма, словно огнедышащий дракон, решивший именно в этом месте немного передохнуть. Автоматические двери открылись и я, конечно, устремился прямо к ним, стараясь как можно скорее попасть внутрь, обходя нагревшуюся до предела платформу со стороны насыпи щебня. Очутившись точно перед поездом, я вскочил на первую, попавшуюся металлическую лестницу, ведущую наверх, затем поднялся, открыл двери тамбура и вошел в вагон.
Долгожданная прохлада ударила мне прямо в лицо. В салоне, на удивление, жары почти не ощущалось. Кондиционеры работали тут необыкновенно стабильно. Людей, как и на станции, особо никого практически не наблюдалось, за исключением нескольких человек, расположившихся непосредственно в самом конце, и бывшими, по всей видимости, такими же экспедиторами, как и я, только уже из другого поселка, следовавшие напрямую в Город. Выглядели оные совершенно неважно - какими-то крайне ободранными и грязными. Эти люди, как часто бывает, наверняка попали по дороге в некоторую значительную переделку. Однако стараясь не привлекать особого внимания с их стороны, я как обычно устроился на одно из многочисленных пластиковых сидений, размещенных в два ряда вдоль вагона, после без какого-либо сожаления посмотрел в окно, прокручивая в голове дальнейшие варианты развития событий.
- Осторожно, двери закрываются. Следующая станция..., - протрещал в динамике знакомый женский голос проводника.
