Здесь, словно по их просьбе, в зал вошли красные, как раки Андрей и Николай. От обоих шел легкий пар, излучая непередаваемое тепло и свежесть. Они оживленно что-то обсуждали между собой, перекрикивая друг друга, выглядев заметно уставшими и повеселевшими прямо до безобразия.
- Э, э, ребята, хорошо же вы, так сказать, наобщались? Андрей, наверное, уже дяде Коле все и без нас поведал?
- Да нет, Людочка, как можно! - выговорил он, тем не менее, хитро переглянувшись с Николаем Петровичем. - Ну, разве только самую малость.
- Придется заново начинать!
Он вздохнул и начал заново, забыв об усталости, скопившейся за день, как бы в очередной раз, переживая моменты своего недавнего перехода. Теперь уже и Николай оживленно участвовал в данном повествовании, немного зная хронологию событий и стараясь даже несколько его поправлять, будто присутствовал при всем описываемом действии лично. После, он, конечно, выдохся и только слушал, попивая вино и поглядывая на сказителя одним глазом, иногда лишь молча кивая головой, точно истинно соглашаясь с дальнейшим развитием сюжета, пока совсем не положил голову на стол и не захрапел. Андрей говорил дальше один, заунывно и монотонно, словно вовлекая окружающих его людей в легкое полузабытье, навеивая дрем, пока все, таким образом, окончательно не уснули, прямо сидя на своих местах.
Виктор Павлович насмешливо смотрел на меня, несколько оторопевшего от таких сказанных им слов и, видимо чувствуя мою нерешительность, уже сам взял собственный чемоданчик в руки. Широким взмахом он сбросил со стола всю грязную посуду, которая с огромным грохотом ударилась об пол и разбилась вдребезги, оставляя вместо себя лишь груду обломков. Он положил чемодан на освободившееся место, быстро открыл его, после разворачивая содержимым непосредственно в мою сторону.
- Вот, посмотри внутрь, если не веришь, - несколько недовольно пробормотал он, как бы стараясь быстрее показать мне нечто особенное. - Бери как есть, можно сказать, от себя отрываю.
В чемодане оказался пистолет и еще два десятка обойм патронов к нему, сложенных там достаточно аккуратно и зафиксированных к стенкам различными особыми креплениями, напомнивших мне сразу ремни безопасности в медицинской комнате, но гораздо меньшие по размеру и пластичнее по структуре.
Естественно после определенного вида наставлений, Виктор Павлович начал учить меня пользоваться новым оружием, разбивая всю посуду вокруг, приговаривая: "Тяжело в учении - легко в бою", уродуя столы и стулья вылетающими пулями так, что в ушах звенело от разрывавшихся выстрелов, будто война началась. В чемодане лежало еще десяток, как он их называл, осколочных гранат Ф-1, сходствующие почему-то с пироженными из знакомой кулинарии, которые, на мое счастье, мы уже не стали испытывать непосредственно прямо сейчас.
После обучения, я, наконец, мог спокойно отдохнуть. Заказал себе стакан томатного сока, опустился на стул, каким-то чудом уцелевший в этой перестрелке, облокотившись на его спинку, посмотрел в сторону Виктора Павловича и, набиравшись положенной храбрости, спросил его уже напрямую:
- Скажите мне, пожалуйста, так сказать, неосведомленному сельскому жителю, если конечно это не большой секрет и не те ваши неположенные знания, от которых вы нас все время оберегать изволите. Зачем же вам, таким умным в Городе понадобились вдруг наши коренья, если он и без того защищает вас от всех неприятностей? Эти коренья ведь довольно большая редкость. Можно сказать, их практически нет совсем. Разве что в других поселениях постараться поискать.
Тот сразу как-то заворчал, плюясь и фыркая по ходу действия, вытащил из кармана штанов небольшую пластиковую кнопку, напоминающую заглушку-берушу от лишнего шума, и за чем-то затолкал ее себе прямо в ухо. Выражался он при этом довольно нецензурно и грубо, что было абсолютно на него не похоже и совершенно подрывало облик цивилизованного и мудрого человека.
- Секрет большой, но тебе рассказать придется, - через некоторые прошедшие мгновения с трудом выдавил из себя нормальный ответ Виктор Павлович, выговорившись сам с собой вполголоса, отворачиваясь и прячась в процессе этого за мраморную колонну. - Только не сегодня, а чуть попозже, спустя хоть какое-то обусловленное время и естественно лишь после того, как вы начнете привозить коренья прямо сюда, - тут он начал ходить взад и вперед, нервничая и быстро перебирая пальцами, возможно от явного напряжения или волнения. - Не обижайся, но дело в том, что если сказать тебе эту причину сейчас, побудившую нас к вам обратиться, то многое будет непонятно и определенно несколько подозрительно выглядеть. Вы не очень-то, в данный момент, готовы ко всей той правде, какая сложилась на сегодняшний день именно здесь.
"Как будто уже теперь это не выглядит подозрительным, - подумалось мне. - Как странно и загадочно Палыч ведет себя последнее время, что совершенно на него не похоже. Но хоть выгоду какую можно будет получить от данного предложения и то хорошо".
