Он медленно поднялся из кресла и не торопясь проследовал к выходу, оставляя членов своей команды в некотором раздумье, пока не скрылся за дверью совсем. Ступая по коридору, Владимир направлялся, конечно же, на командный мостик, чтобы еще раз окончательно проверить все необходимые установки корабля, осуществить действия, непосредственно входящие в его основные обязанности. Ему никак не давало покоя последнее впечатляющее высказывание Надежды, относительно представителей другой инопланетной формы жизни. Действительно, их привычки и нравы крайне возмущали, даже несколько шокировали здравомыслящих и знающих людей по всему содружеству. Владимир так близко никогда не сталкивался с естественным укладом жизни и абсолютно противоречивой средой обитания таких существ. Одно дело выслушивать рассказываемые страшилки по данному поводу, другое же - самому, своими глазами наблюдать все их ритуалы и сборища воочию. "Если еще кто-то и желает здесь остаться, - думалось ему мимоходом, - тогда уж лучше будет совсем не рождаться на свет".
Когда экипаж впервые опустился в эту исходную сатанскую обитель, то показалось, что будто сама земля горела под ногами совершенно ярко-красным светом, излучаемым вполне реальным, исходившим буквально ниоткуда, истинным пламенным огнем, пожирающим абсолютно все вокруг, как-то уж явно и безо всяких препятствий, прорывающегося сквозь металлические решетки переходов и перекрытий, которые присутствовали здесь повсеместно и пролагались на поверхность планеты аж в несколько этажей вниз. На планете стоял ощутимый полумрак зловещего царства ночи, окутывающий одновременно каждый уголок пространства, тем самым показывая, что представленная тут картина вырисовывалась далеко не просто так. Темное мрачное небо над головой норовило обрушиться своей огромной массой на испуганных гостей, полностью затянутое между тем абсолютно непробиваемыми облаками, не пропускающими сквозь себя ни единого лучика света. Несусветная жара, посильнее, чем ощущается даже в самых жарких пустынях Земли, заставляла всерьез задумываться о смысле жизни и если бы не спасительный скафандр, предусмотрительно вовремя надетый, то данные яркие впечатлительные моменты оказались бы для испытателей, скорее всего последними. То-то Юрий Георгиевич не испытывал особого искреннего желания отправляться в это подлинно настоящее пекло в действительном смысле сказанных слов, кое представляла родная планета цивилизации Сатан, совершенно дикая и непредсказуемая, явившаяся перед взором в своем первозданном обличии.
Мало того, что встречавшие людей существа виделись довольно неприятными на внешний облик, так они еще и вели себя не вполне подобающим образом, вспыльчиво и крайне агрессивно: совершенно неожиданно бросались под ноги, хотя точно были предупреждены заранее о необходимости сдерживания своих эмоций; рычали, выстилаясь, словно находясь в припадке бешенства, вероятно, такими невероятными манерами, изображая свое приветствие или почтение вновь прибывшим, неизвестно уж как в действительности оное было у них заведено; скалились всеми имеющимися острыми, выставленными вперед мелкими зубами, у некоторых особей расположенных аж в три ряда, да иногда, определенно не такими уж и маленькими, способными расколоть необходимую защиту землян в два счета. Как впоследствии оказалось, разновидностей этих тварей, представленных здесь воочию, имелось на планете совершенное множество. Естественно всех было не описать уж никакими силами.
На улицах и площадях, если их можно называть таковыми, повсеместно горел огонь каким-то доподлинно неизвестным неугасимым пламенем. Выглядело это так, как будто находишься уже целиком и полностью непосредственно в нем самом, чуть было сам не горишь живьем от всего этого великолепия. Окружающее пространство было усеяно какими-то странными трупами непонятных и невиданных ранее животных. Окровавленные куски мяса лежали на пути следования людей и там и тут, везде, где только возможно, и здешних обитателей данный факт ни сколько не смущал, а напротив - очень даже радовал. Многие из них, абсолютно не стесняясь, вытаскивали из какого-нибудь тела внутренности, либо разделывали зубами другую оторванную часть оного, вместе с костями перемалывая у себя во рту все попавшееся им на зуб, видимо совсем так сильно проголодавшись, что невозможно было подождать более подходящего момента для такого занятия. Зрелище отвращало по своей истинной сути до такой степени, что Владимира поневоле передернуло, даже сейчас, когда он просто, лишь только вспоминал увиденное. Определенно, недавний его страшный сон выглядел намного приятнее.
