— Угу, — промычал Денис, цепляя на вилку кусок ветчины, — можно и ответ в конце учебника посмотреть. Только вот «решение» от тебя зависит. Все «трупы» надо на работе оставлять. Держи баланс, Вадя.
Вадим вымученно выдохнул. Губы порозовели, на них мелькнула тихая улыбка.
— Баланс… — повторил он, будто слово ему это не знакомо и слышал он его впервые.
— Ты не замечал, что люди вашей профессии часто имеют странные увлечения? Казалось бы, на первый взгляд, несовместимые с подобным образом жизни. Кто-то регулярно ходит в филармонию, кто-то выращивает зимние сады, коллекционирует марки... Каждому свое. И ты найди себе отдушину, не зарывайся в работе, приобщайся к прекрасному, иначе закаменеешь. Как говорится, спешите жить, и чувствовать спешите…
— Звучит, как тост.
— Заметьте, не я это предложил, — отчеканил Шаурин, свободно улыбнувшись.
Только сейчас дышаться стало легко. Вадим, который до этого ел, почти не различая вкуса пищи, почувствовал себя ужасно голодным. И во рту возникла странная сухость. Хотелось пить. И курить. О последнем он высказался. Денис захватил сигареты и вытащил друга на площадку.
Стоя перед широким окном, закурили.
Луна стала еще больше и ярче. И, кажется, покрылась тонкой корочкой льда.
— А ты-то сам как уравновешиваешь свою жизнь? – вдруг спросил Вадим. — Монетки или марки собираешь? Тоже к прекрасному приобщаешься?
Знал бы Вадим, какие чувства вызвал в Шаурине этот простой и шутливый вопрос. Мысли о Юле, бродящие в тупиках сознания и подступающие время от времени, сейчас ринулись все в одну точку, и мечущийся в душе образ девочки лег в давно готовую ячейку. Лег крепко и звонко. Со щелчком. Денис даже посмотрел на Вадима, как будто ожидая, что и он отреагирует на этот только ему самому слышный звук.
— Приобщаюсь… — сказал Шаурин, затягиваясь. Красный огонек сигареты высветил на золоте яркий блик, — …постепенно.
Внутри стало тепло. Горячо.
От водки ли?..
ГЛАВА 27
Юля все же последовала совету матери и согласилась на свидание со Славой.
Мама права: нужно общаться с мальчиками, чтобы научиться понимать их. Конечно, Слава – не Денис, но, возможно, этот опыт как-то поможет ей разобраться в чувствах Шаурина. И в своих тоже.
Как известно, в переживаниях и чувствах можно копаться бесконечно.
И каждый раз будешь открывать что-то новое.
Правда, не представляла девочка, что дастся ей эта встреча так тяжело. А если бы знала, чем закончится, то отказалась бы от нее и вовсе.
Отсутствие горящего предвкушения и эйфории перед свиданием не помешали подготовиться к нему как следует.
По своей природе Юля была чистюлей и аккуратисткой. И к своему внешнему виду всегда относилась придирчиво. Только вот, перебирая вещи, выбирая, что надеть в столь знаменательный для себя день – все-таки, как ни крути, это ее первое «официальное» свидание, – Юля поняла, что все ее вещи очень скромные, лучше сказать, пуританские. Как раз для подростков – не женственные, не вызывающие. Одним словом, вещи школьницы, а не девушки. Просто кофточки, просто юбочки – без умысла подчеркнуть достоинства или скрыть недостатки. А все же, хотелось выглядеть как-то по-особенному. Не для Ярослава – оказывается, так звучало его полное имя, – для себя.
Перерыв все в шкафу вверх дном, Юля нашла-таки подходящий наряд – серое, из тонкого трикотажа, платье. В него она и влезла, набросив сверху удлиненный кардиган в серо-белую горизонтальную полоску.
Она далеко убрала этот комплект и не собиралась его надевать — ткань показалась колючей и не очень приятной телу. Но сейчас, примерив, посчитала, что неудобство это не такое уж большое, так что пару часов в этом платье она вполне выдержит.
Ах, лучше бы она закинула это платье туда, где оно и валялось!
Что ни говори, а Ярослав, конечно, старался сделать их встречу особенной. Хотя, чего может быть особенного морозным январским днем. Разве что, снег, падающий с неба пушистыми хлопьями, и деревья, покрытые кружевным инеем. Или ярко-голубое небо, прикрытое прозрачными перистыми облаками, словно нанесенными кем-то широкими небрежными мазками – тонкими, как пергаментная бумага.
Только Юле было не до всей этой красоты. Едва только вышла из дома, как стылый ветер прилип к щекам, так и нехорошее предчувствие так же неотвязно к ней прилипло. Списав это на свое вялое настроение, девочка приказала себе успокоиться и глубоко вздохнула.
Это не помогло. Муторное чувство, что поселилось в душе, никак не хотело уходить.
Два часа в кафе показались вечностью. Ничего нового она для себя не узнала, удивить ее Славе не удалось. Рядом с ним она чувствовала себя бесчувственной деревяшкой. На какой-то момент даже стало стыдно. Но что поделать, если не интересными казались его истории, вопросы – раздражающими. Чтобы на них отвечать, приходилось делать над собой усилие. А уж спрашивать что-то самой – не хотелось вообще.
Жутко разболелась голова, от колючего платья по всему телу пошел зуд. А кино…
