Не буди лихо, пока оно тихо. Это про Дениса. Именно такого состояния брата Таня боялась. Тогда он говорил все, что думал, не заботясь о резкости слов, о боли, что они приносят родным. И сейчас готова была болтать о чем угодно, лишь бы сбить его с этой волны. Денис с детства не любил скандалов и разборок, не любил давления и агрессивных выпадов в свою сторону. Ругаться с ним себе дороже.
— Как Юля? — Напрасно Тане показалось, что этот вопрос отвлечет брата от дурных мыслей. Такой он бросил на нее взгляд… — Что? — смутившись спросила.
«Какое твое дело?» — говорили его глаза, но губы были так же твердо сомкнуты. Потом он вздохнул и сказал неохотно:
— Юля, как Ленин на броневике… пытается устроить революцию.
Невольно Татьяна улыбнулась.
— Получается?
— Идеология слабовата. — Засобирался домой. Пружинисто вскочил с кресла, торопливо набросил пальто, пошарил в карманах, ища ключи от машины. — Звони.
Внезапно появился, так же исчез. Все сегодня стремительно, толком даже не поговорили.
Таня вздохнула, прикрыв за братом дверь. С этим длинным вздохом отпустила все внутреннее напряжение и тяжесть. В душе затаилась тихая грусть. Не было ее раньше, а сегодня появилась. Первый симптом осознания одиночества. Да, она в кругу родных, любящих ее людей, но именно сегодня какая-то часть ее неспокойного сердца заиндевела.
Она осталась одна.
…Юля.
С Юлей он сегодня поругался. Хотя, как сказать поругался… Не сошлись они во мнениях.
Монахов пригласил его на Новый год в свой загородный дом. Привычная компания, семейный ужин, наряженная во дворе елка. Юлька, услышав это обрадовалась, но бурных чувств, как и положено, не выразила.
А Денис отказался. Потому что, согласившись, Новый год встречал бы не с Юлей, а с Монаховым.
Тот уже и так связал его по рукам и ногам. Денис сам перестал понимать, какое положение занимает рядом с ним, и чьи обязанности выполняет. Монахов брал его с собой всегда и везде: на все сомнительные и несомнительные сделки, на встречи авторитетов и семейные ужины. То вместо водителя, то за идейного генератора.
И все бы хорошо, но почему-то галстук, который теперь так часто приходилось носить, стал казаться удавкой.
Встречался с Юлей уже год. Почти. Иногда это казалось невозможным. Нереальным, как сон.
Почти год. Его собственный рекорд.
После двух месяцев с Ольгой готов был лезть на стену: не хватало воздуха.
А с Юлей все иначе. Нельзя их сравнивать, но все же…
Хотя нет. Нельзя. Юля — его любовь, ее всегда мало. Ее еще не было.
Она обиделась. Пытался объяснить, почему отказался провести новогодние праздники с их семьей, но она не понимала. Знал, почему не понимала. Говорил не все, скрывал свое отношение к ситуации, не хотел ее разочаровывать.
Надо позвонить, чтобы не дать Юльке замкнутся в сомнениях. Ах, да, еще Лиля… Теперь нужно обязательно позвонить и узнать, поняла эта вертихвостка что-то или нет. Видел по глазам, что поняла.
Тогда волнение кровью ударило в голову, но сейчас был странно спокоен. Возможно, это долбанутый придурок — Танин бывший муж — сбил его с той стези.
Позвонил Юльке из дома. Она не ответила.
ГЛАВА 37
— Ну, крошка, ты даешь, я до сих пор в шоке... — со смесью восхищения и удивления в голосе говорила Лилия, роясь в шкафу.
— С чего бы это? — без каких-либо ответных эмоций спросила Юля, разглядывая свои ногти.
— Как это с чего? С Шауриным замутила… Как тебе это? — Приложила к себе платье и повернулась к сестре.
— Класс, — сказала Юля не поднимая глаз. Упоминание Шаурина проигнорировала намеренно, старалась не развивать разговор на эту тему, хотя скрыть от Лили, что между ней и Денисом что-то есть, не получилось. Что весьма и весьма удручало.
— Никогда бы не подумала, что ты на такое способна.
— Видишь, какая я удивительная, — ухмыльнулась Юля все так же без особого веселья. Сомнительно, что ей удастся переключить внимание сестры на что-то другое. Сильно долго та ждала возможности обсудить шокирующее открытие.
— Это круто, крошка. Просто круто. Теперь главное, чтобы родители ничего не узнали, — выразила Лилия свое одобрение.
Реакция сестры вообще вызвала у Юли удивление. Никак она не думала, что та, догадавшись об ее тайном романе, выразит такой бурный восторг.
— Там и знать особо нечего. Мы просто общаемся, — пожала Юля плечами.
— Так уж и просто? — хихикнула сестра. — И что — ни-ни?.. Вообще?
Юлька подавила все нарастающее раздражение.
Не хватало еще такие интимные подробности обсуждать!
— Нет, конечно, я ж не сумасшедшая. Много чести. Так… флиртую просто, дергаю его время от времени. Я бы даже сказала — раздражаю, — старательно она играла безразличие. Так что скулы сводило.
— А он?
— Что — он? Развлекает меня всякими прибаутками. Куда ему деваться.
— Это точно. Любой бы потерялся на его месте. Но он заметный, конечно, тут я с тобой согласна. Он мне прям мозги взорвал тогда.
— Чем взорвал? — От злости у Юли в газах потемнело. Она поднялась с кровати и схватила с туалетного столика первый попавшийся лак для ногтей. Попался ей вишневый.
