И ещё он вспомнил Сигура Йохансона и его странную теорию, и тут в нём взорвалось негодование. Во всём был виноват Йохансон. Он что-то скрыл от Ольсена. Что-то, что могло их спасти. Проклятый сукин сын что-то знал!
Потом он уже ничего не думал. Осталась последняя мысль: ты сейчас умрёшь.
Стена дома с грохотом ударилась о большое дерево, которое чудом ещё стояло. Ольсен вылетел из окна головой вперёд. Руки за что-то зацепились. Листья и кора. Внизу под собой он увидел беснующийся поток, вцепился в ветку и попытался подтянуться. Сверху сыпались обломки фронтона, доски и штукатурка. Налетевший поток подхватил и унёс большую часть фасада. В паническом страхе Ольсен пытался пробраться поближе к стволу. Он чувствовал, как дерево шатается и стонет, и сам стонал, продвигаясь на руках «зацепом».
Если он сейчас упадёт, он пропал. Он с трудом повернул голову, чтобы увидеть свой дом или то, что от него осталось.
Боже мой, молил он. Не дай им погибнуть.
Но дом всё ещё стоял.
И тут он увидел свою жену.
Она на четвереньках подползла к краю пола и смотрела на него. На её лице читалась грозная решимость, как будто в следующий момент она намеревалась броситься в воду, чтобы прийти ему на помощь. Разумеется, она ничем не могла ему помочь, но она была здесь, рядом, и окликала его. Голос её звучал твёрдо и почти гневно — мол, какого чёрта ты там висишь, сейчас же марш домой, тебя здесь ждут!
Ольсен просто смотрел на неё.
Потом он напряг мускулы, начал продвигаться дальше и нащупал под ногами толстый сук. Судорога прошла по его плечам. Он обнял ствол, прижался лицом к коре и продолжал смотреть на свою жену.
Это длилось бесконечно. Дерево стояло, дом тоже.
Когда вода унесла в море свою дань, он, дрожа, спустился в пустыню обломков и грязи и помог жене и детям выбраться из дома. Они взяли самое необходимое — кредитные карты, деньги, документы и наспех собранные пожитки. Машина Ольсена бесследно исчезла в потоке. Им пришлось уходить пешком, но это было лучше, чем оставаться здесь.
Они молча покинули свою разрушенную улицу и пошли прочь от Тронхейма.
Северный континентальный склон
Волна распространялась дальше.
Она затопила восточное побережье Великобритании и запад Дании. На широте Эдинбурга и Копенгагена шельф был особенно мелкий. Там со дна поднимался Собачий пласт, реликт тех времён, когда части Северного моря ещё были сушей. Он залегал всего на тринадцать метров ниже уровня моря и поднял цунами на новую высоту.
Южнее Собачьего пласта тесно стояли платформы, волна бесновалась здесь, но всё же изрезанная структура шельфа с его трещинами и хребтами затормозила цунами. Фризские острова были целиком затоплены, но это дополнительно уменьшило энергию волны, так что Голландия, Бельгия и Северная Германия приняли на себя уже ослабленный удар. Со скоростью всего лишь сто километров в час водная стена наконец достигла Гааги и Амстердама и разрушила большие части приморских районов. Они располагались дальше вглубь материка, зато устья Эльбы и Везера были не защищены. Цунами ринулось в русла и затопило все окрестности, пока не добралось до ганзейских городов. Гамбург и Бремен пережили яростное наводнение. Даже в Лондоне Темза вздулась и вышла из берегов, ломая мосты и корабли.
Лишь Балтийское море с Копенгагеном и Килем катастрофа миновала. Правда, тяжёлое море подкатило и сюда, но там, где сливаются Скагеррак и Каттегат, цунами закрутилось и осело.
Сразу же после катастрофы Ольсены добрались до возвышенности. Кнут Ольсен потом не мог сказать, почему они так поступили. Это была его идея. Возможно, он хранил смутные воспоминания о фильме про цунами или о газетной заметке, которую когда-то читал. Может, то была лишь интуиция. Но их бегство спасло семье жизнь.
Многие, пережив набег и отход цунами, всё равно погибли. Они вернулись после первой волны в свои дома, чтобы посмотреть, что от них осталось. Но цунами разбегается несколькими кругами, следующими один за другим. Лишь экстремально большой длиной волны можно объяснить то, что следующая водная гора нахлынула, когда катастрофа, казалось, уже миновала.
Прошло больше четверти часа — и она явилась, вторая волна, не менее мощная, чем предыдущая, и довершила начатое. Третья волна подоспела двадцать минут спустя и была вдвое ниже, потом последовала четвёртая, и на этом всё кончилось.
В Германии, Бельгии и Нидерландах началась эвакуация, но каждому казалось самым разумным воспользоваться для скорейшего бегства машиной, и в итоге через десять минут после объявления тревоги улицы были безнадёжно забиты, пока цунами, наконец, не рассосало пробки на свой лад.
Через час после того, как континентальный склон обрушился, североевропейская прибрежная индустрия прекратила своё существование. Почти все прибрежные города были частично или целиком разрушены. Сотни тысяч людей погибли.
