«Шато Уистлер», Канада
Сообщение покинуло Киль со скоростью 300 000 километров в секунду.
Текст, набранный Эрвином Сьюссом на его ноутбуке, ушёл в сеть в виде цифровых данных и был преобразован лазерным диодом в световые импульсы. После чего они направились в высокопрозрачный стекловолоконный кабель — вместе с миллионами других информационных пакетов и телефонных разговоров. Световые волны быстро добрались по суше до берега, через каждые 50 километров подвергаясь оптическому усилению, а затем стекловолокно скрылось в море, укутанное в медную оболочку и заключённое в прочную оплётку с прослойками мягкого изолирующего материала.
Под водой кабель толщиной с крепкую мужскую руку тянулся по дну шельфа, зарытый в осадочный пласт, чтобы его не зацепило якорем или рыбацкой сетью. ТАТ-14, таково было его официальное обозначение, являлся одним из самых мощных в мире трансатлантических кабелей, а их пролегают между Европой и Америкой дюжины. Филигранные нити в глубине морей давно опередили любую спутниковую технику.
Сообщение Эрвина Сьюсса полетело между Скандинавией и Великобританией к северу. Выше Шотландии ТАТ-14 поворачивал налево. По ту сторону Гебридских островов он должен был пролегать по более глубокому морскому дну — уже не зарытым, а лежащим на поверхности.
Но только никакого дна и никакого края шельфа больше не было.
Под гигатоннами грязи и каменного крошева сообщение из Киля за сто двадцатую долю секунды домчалось до обрыва кабеля, и дальше световые сигналы уходили прямиком в донный осадок. Лавина рванула кабель с такой силой, что его разорванные концы были отброшены на километры друг от друга. Продолжился ТАТ-14 лишь в исландском бассейне — бесполезный кусок хай-тека, ведущий в Бостон. Там он впадал в сухопутную сеть. Через Скалистые горы этот автобан электронных данных попадал в Западную Канаду и подходил к коммутирующей станции знаменитого отеля высшего разряда «Шато Уистлер» у подножия горы Блэккомб, где стекловолокно переходило в традиционный медный кабель. Фотодиоды совершали обратный процесс, преобразуя световые импульсы в цифровые.
При других обстоятельствах сообщение из Киля попало бы этим путём в ноутбук Герхарда Бормана в виде е-мейла. Но действующие обстоятельства были таковы, что и неделю спустя после катастрофы в Северной Европе трансатлантические каналы связи всё ещё бездействовали, а телефонные контакты были возможны лишь через спутниковую связь.
Борман сидел в просторном зале отеля и смотрел на экран. Он знал, что Сьюсс должен переправить ему один важный документ — кривые роста популяций червей и прогнозы: что может произойти в других регионах мира в случае сопоставимого нашествия.
Борман чертыхался. Такой, казалось бы, удобный и тесный мир снова распался на отдельные части. Была надежда, что за день е-мейл всё-таки прорвётся по спутниковым каналам, но она так и не сбылась. Борман знал, что кризисные штабы не покладая рук восстанавливают связь, но интернет по-прежнему лежал в руинах. Военные спутники работали безупречно, но они не были рассчитаны на такие объёмы, чтобы компенсировать весь трансатлантический стекловолоконный мост.
Он взял мобильный телефон, предоставленный в его распоряжение штабом, и связался через спутник с Килем.
— Ничего так и не пришло, — сказал он.
— Мы пытались. — Голос Сьюсса звучал отчётливо, но Бормана сбивало с толку промедление с ответом. Сигнал от передатчика проделывал 36 000 километров вверх к спутнику и затем такое же расстояние до приёмника. И разговор проходил с паузами и наложениями одно на другое. — У нас тут тоже ничего не действует. С каждым часом всё хуже. В Норвегию уже не пробиться, Шотландия молчит, как мышка, Дания существует только на карте. Не знаю, что себе думают чрезвычайщики.
— Но мы всё же говорим с тобой, — заметил Борман.
— Мы говорим, потому что американцы так устроили. Ты используешь военные преимущества великой державы. А в Европе — даже забудь об этом! Все хотят позвонить, все беспокоятся, живы ли их родные и друзья. И у нас образовались пробки на всех линиях связи. Несколько свободных сетей переданы в распоряжение кризисных штабов и правительственных учреждений.
— Ну, так что будем делать? — спросил Борман.
— Не знаю. Может, уйдёт в рейс «Королева Елизавета». Тогда через полтора месяца получишь все бумаги, если вышлешь к побережью конного нарочного встретить корабль. А нет — так возьми ручку и записывай.
Борман вымученно улыбнулся.
Пока он записывал, зал отеля пересекла группа военных, пройдя к лифту. Старшим чином у них был чернокожий с эфиопскими чертами — майор вооружённых сил США по фамилии Пик.
Группа вышла на третьем и четвёртом этажах.
