Леньку Гридина оторвали от Нельки, сославшись на то, что его зовет брат по срочному делу.
Спящего Шестернева вынесли за руки и ноги.
Городское начальство уехало весьма довольное собой и гостеприимством хозяев ресторана.
На этом юбилей «Свечи» закончился.
Голоса тихо лились из маленького динамика. Мурад Сафаров, устроив подбородок на руках и вытянув губы трубочкой, слушал их с плотским удовольствием музыкального гурмана, вкушающего новейший опус любимого композитора. Диктофон замолк, Мурад чмокнул губами и выключил аппарат.
В управлении полковник Кушторин, прочтя перевод записи, только головой покачал:
— Нет слов, нет слов! Одно могу сказать — ты гений, просто гений сыска. Такой канал раскрыть! Удача, которая случается раз в жизни!
Этот, направленный из Москвы для координации работы с узбекскими правоохранительными органам полковник, являл собой пример чрезвычайно симпатичного человека. Мягкое, улыбчивое лицо. Умение выслушать собеседника и посочувствовать ему, когда он того заслуживал. Помочь. И не просто на словах, но и на деле. Мурад испытал это на себе.
— Очень, очень здорово, — продолжал Кушторин. — Осталось проследить груз до получателя, внести маршрут, так сказать, в протокол и смело в прокуратуру.
— Но мы ведь не знаем, кто этим командует там, в России, — охладил пыл коллеги Сафаров.
— Вот! Вот именно, Мурад Усматович! Принципиальный вопрос. Иначе дело не будет завершено. Но, этот поезд… а вдруг выгрузка происходит раньше? Или еще что? Эти… твои голоса, не раскрывают всего… и тогда снова мимо? Отсюда все полностью разматывать… эх, тяжеловато будет.
— Правильно, Александр Васильевич. Надо отправить своего человека с составом, можно под видом охранника. Дай-ка телефон.
Трубка утонула в пухлой ладони Сафарова. Из уважения, при Кушторине он старался говорить на русском и переходил на родной, лишь когда собеседник не был силен в языках.
— Да, груз сопровождает наше подразделение охраны. Ташкентское, — возвращая аппарат, сообщил он.
— Значит, внедрять надо кого-то из местных.
— Конечно. Меня!
— Ну, зачем же? Нет, нет. Ты здесь нужен. У тебя что, подчиненных нет, кому доверяешь полностью? Или доложи начальству, оно само выберет кого-нибудь. Смелый парень нужен, кто рискнуть не побоится, не растеряется, если что. Опасно все-таки, ох, как опасно. Вдруг раскроют его? Об этом подумал?
— Вот именно!
— Да, если попадется — живым не вернется. Ни одного шанса. Потеряем человека. Настоящий храбрец нужен!
— А я что, рисковать не соглашаюсь, по-твоему?
— Ты неправильно понял, в тебе я не сомневаюсь. Но ты здесь больше пригодишься. У тебя что, молодых и смелых парней нет?
Чем аргументированнее Кушторин отговаривал Мурада, тем больше крепло у того убеждение — за партией сырья для наркотиков должен проследить только он и никто другой. Тем более что в этом замешан Якубов.
Дорога была длинной. Товарняк — не пассажирский экспресс, особенно с грузом хлопчатобумажной ткани. Задержки на полустанках, отставание от графика в пути и бесконечные версты, протянувшиеся по степям и пустыням, лесам и горам, то под жарким, как мартеновская печь солнцем, то в сени рассыпанных по небесному ковру недоступных звезд. Однообразный перестук колес, станционные запахи, повсюду одинаковые, будто смешанные в одной посуде, и вынужденное безделье настраивали на воспоминания. Они лезли в голову Мурада бессистемно, как им самим заблагорассудится. Да, самое время покопаться в себе. Занятие, возможно, не из самых приятных, и уж точно бесполезное. Но что делать? Уже за сорок. На висках первые блестки седины. А жизни словно не было. Жена умерла при вторых родах вместе с нерожденной дочерью. Единственный сын, Самат, воспитывается в семье младшей сестры. Когда все случилось, Мурад работал в Карши, и частые командировки, без которых тогда он не мог обойтись, — такая работа, не способствовали педагогическим экзерсисам. Сыну семнадцать скоро. Здоровый парень, в отца, вернее в их род, Сафаровых. За редким исключением мужские представители Сафаровых отличались дородностью, покатыми плечами, широким, почти женским тазом, крупными руками и ногами. И при этом выделялись большой, прямо таки, медвежьей силой. И дед, и отец его, и братья отца не раз завоевывали победы в состязаниях по национальной борьбе и в других спорах пехлеванов…
Рельсы, сопротивляясь тяжести железных колес, все тянули непритязательную ритмичную мелодию, понуждая упрямую память нестись обратно, вспять.
«За-ре-ма, За-ре-ма», — скандировали они.
Он встретил Зарему на центральном рынке. Оба они покупали зелень у одного продавца. Одного из сотни. Случайное знакомство. Студентка факультета психологии Ташкентского университета и не первой молодости служитель Фемиды. Но искра пролетела. Их глаза встретились и выстрелили друг в друга сигналом, закодированным миллионы лет назад прапредками всех земных тварей. Такое случается раз в жизни. Только раз.
«За-ре-ма, За-ре-ма».
