Стакан воды полностью

Мишонне(в отчаянии). То ты погибла! Думай только о роли. Любовь проходит, зато роль, хорошо созданный образ, триумф – это остается навсегда! (Умоляюще.) Послушай! А ты никак не можешь не думать о нем?

Адриенна. Увы, нет!

Мишонне. Хоть на сегодняшний вечер, Адриенна, дитя мое, будь царственно хороша! Умоляю тебя – будь царственно хороша! Если не ради меня – пусть, – так хотя бы ради этой безрассудной страсти! Мужская любовь живет только честолюбием, и если Дюкло одержит над тобою верх, если не ты окажешься лучшей из вас обеих…

Адриенна(вскрикивает). Я буду лучшей!

Мишонне(с признательностью). Благодарю тебя.

Адриенна(в волнении протягивает ему руку). Это мне надо благодарить вас, мой несравненный друг.

Мишонне(в сторону). Скажи лучше: старый дурак. (Идет к двери, потом возвращается.) Вот это место ты всегда недотягиваешь:

Пойми, Адриенна. Несчастной женщине особенно горько сознавать, что именно соперница… сама знаешь… ну и вот… она чувствует… она говорит себе… Сам я не могу точно передать интонацию… но ты меня понимаешь…

Адриенна(декламирует).

Мишонне(радостно). Вот! Вот!

Адриенна. Не беспокойтесь за меня! Но, а вы… вы ведь хотели мне что-то сказать… насчет женитьбы.

Мишонне(с живостью). Нет, не стоит. Сейчас не время. Повтори роль, я уйду. (В сторону.) Видно, как я ни старайся, не выйти мне из амплуа наперсников. Ни дядюшкино наследство, ни планы мои… (Смахивает слезу.) Все это надо выбросить из головы, все, все… (Делает несколько шагов по направлению к левой двери, потом возвращается к Адриенне, которая перешла в правую часть сцены.) Перед выходом на сцену выпей глоток воды, а главное, не забудь… сама знаешь… твоего… словом, как ты говорила. (Уходит.)

Морис (появляется справа и выходит на середину сцены), Адриенна (стоит справа, спиной к Морису, и повторяет роль).

Адриенна.

Морис(осматривает портреты и бюсты, украшающие фойе). Как красиво фойе Комеди Франсез, как прекрасно своей славой и воспоминаниями! Когда идешь тут по длинным коридорам, где как бы реет столько знаменитых теней, сразу же проникаешься каким-то глубоким благоговением – особенно когда сюда попадаешь, как я, в первый раз. Да, я здесь впервые и поэтому могу рассчитывать, что меня никто не узнает… даже сама Адриенна. Соблюдение тайны – вот мой последний долг перед герцогиней Бульонской.

Адриенна(замечает его). Морис!

Морис. Адриенна!

Адриенна. Вы? Здесь?

Морис. Я приехал в театр первым или почти первым, потому что дорожу каждой минутой, когда могу видеть вас.

Адриенна. Боже мой! Да вас, вероятно, приняли за какого-нибудь прокурорского писаря.

Морис. Пусть! Писари разбираются в искусстве не хуже остальных, если при одном имени Адриенны они приходят в восторг и кричат: «Браво!» Но занавес поднялся, и предо мной оказался лишь великий визирь со своим наперсником.

Адриенна. Немного терпения!

Морис. У меня ни капли терпения, когда я так близко и в то же время так далеко от вас… Я заметил в зрительном зале дверцу, куда вошел какой-то дворянин. Раз вошел он, значит, и я могу войти. «Вход воспрещен! Кого вы хотите видеть?» – «Мадемуазель Лекуврёр. Мне надо с ней переговорить. Она ждет меня».

Адриенна. Безумец! Вы меня компрометируете!

Морис. Чем же? Разве одним только вельможам дозволено любоваться вами вблизи? Остальные должны где-нибудь в уголке залы, втихомолку трепетать или плакать, не имея права поблагодарить вас за то, что вы привели в смятение их сердце и воспламенили ум? Надо было ждать конца спектакля, чтобы сказать вам: Адриенна, я люблю тебя!

Адриенна(прилагает палец к губам). Тише! (Показывает ему на свой костюм.) Роксана может вас услышать! Но прежде чем уйти, скажите в двух словах… ведь утром я даже не успела спросить… Вы совершили много подвигов? Вы были героем?

Морис. Ах, если бы это зависело только от меня!

Адриенна. Однако вы очень требовательны! А ваш молодой генерал, граф Саксонский, о котором так хорошо отзываются и которого мне очень хотелось бы увидеть, – он вами доволен, сударь?