Граф де Мирмон. Тот же самый вопрос мне только что задала моя жена.
Оскар
Граф де Мирмон
Бернарде. Наверно, графу часто приходится вести бои… и притом – с опасным противником?..
Граф де Мирмон. Нет, нет, кроме шуток: Сезарина очень рассудительна… Чтобы доставить ей удовольствие, я охотно и даже с радостью уступаю в мелочах, но в делах серьезных, в делах государственной важности… тут она знает, что просить меня бесполезно… и даже не пытается.
Сезарина. Будьте же справедливы, граф, и подтвердите, что сегодня я не настаивала.
Граф де Мирмон. Верно.
Сезарина. А между тем при желании вы могли бы не причинять этой неприятности бедному Оскару, вы отлично могли бы не ездить в верхнюю палату – должна же она привыкать обходиться без вас: в конце концов, если б вы были больны…
Граф де Мирмон
Сезарина. Ну-ну, не сердитесь, я умолкаю… Ссориться из-за этого я не намерена. Раз уж вам так хочется, раз уж вас никак не упросишь, то поезжайте в свой Люксембургский дворец, а я поеду в консерваторию… если, конечно, вы ничего не имеете против…
Граф де Мирмон
Сезарина. Жена министра пригласила меня в свою ложу – к счастью, я не отказалась.
Граф де Мирмон. И хорошо сделала!
Бернарде
Сезарина
Бернарде. Всегда к вашим услугам!
Сезарина. Оскар, проводи графа… посади его в карету…
Граф де Мирмон. Как хотите… Я могу и сам…
Бернарде. Ну, конечно, графу помощь не нужна. Он так крепок и бодр для своего возраста… Он моложе нас с вами.
Оскар
Сезарина. Ты глуп, Оскар!
Оскар
Граф де Мирмон. До свиданья, моя дорогая!.. Не сердись на меня и не волнуйся!.. Через четверть часа карета будет здесь.
Явление III
Бернарде
Сезарина. Почему вы так думаете?
Бернарде. Хоть это и не весьма лестно для всех нас, но я в этом убежден…
Сезарина. Тем лучше! Хорошо иметь дело с людьми, которые вас понимают… Итак, доктор, вчера вечером мы были у министра. Он сейчас в большой чести, и народу у него на приеме тьма… Поговорить с глазу на глаз немыслимо. Все-таки он успел мне сказать: «Хотите завтра в концерт? Моя ложа в вашем распоряжении». И добавил шепотом: «Непременно приезжайте, мне надо с вами поговорить».
Бернарде. О чем?
Сезарина. Понятия не имею… Вероятно, о законе, который завтра должен быть поставлен на голосование.
Бернарде. Говорят, закон не пройдет.
Сезарина. Министру не хватает четырех голосов… Надо их найти.
Бернарде. Откуда же мы их возьмем?
Сезарина. Там посмотрим!.. Дайте я с ним сначала поговорю.
Бернарде. Время у вас будет – концерт длинный… Если вы не сумеете между двумя номерами замолвить за меня словечко, я буду ужасно огорчен…
Сезарина. Относительно медицинского факультета?..
Бернарде. Вы знаете, меня все туда прочат! В интересах власти иметь там преданного ей профессора, оказывающего влияние на неспокойную молодежь… Это так важно – в дни волнений уметь вовремя сказать две-три фразы: «Молодые люди, студенческая молодежь, юные мои друзья!..» – и вот ты уже популярен… На лекциях у других преподавателей студенты стекла бьют, а тебя на руках носят, и это создает тебе имя, ты свой человек в высших сферах… Sic itur ad astra[34]… Простите, что я заговорил по-латыни… Привычка!
Сезарина