Изобилие иранских войск поблизости его нисколько не трогало. Эти персы настолько тупы и ленивы, что не успеют среагировать. Пока сообщат командованию, пока оцепят и прочешут местность. Уйдет не менее получаса. Герберт и его команда будут уже далеко. Несомненно- "хаджи" пустятся в погоню, но это не страшно. В тридцати милях отсюда приземлится старичок СН-46 купленный на распродаже флотского имущества и заберет их. ПВО и истребителей персов, не стоило боятся у них были другие заботы.
Вертолет дернулся и Мирзапур завалился на сидящего рядом Араша.
— Пуск с левого борта…Отстреливай ловушки, Ахмад!!! Заорал кому то пилот, бросая машину в противозенитный маневр.
Слева от вертолета ослепительно вспыхнуло и Ми-17 основательно тряхнуло
— Есть, ловушки срабо…
— Пуск справа, два пуска….Снова заорал пилот, его голос перекрывал воющая система предупреждения радиолокационного облучения.
Две ракеты "стингер" настигли вертолет вовремя очередного маневра. Взорвавшись одновременно, они разорвали корпус винтокрылой машины напополам, оторвав хвостовую балку.
Последнее, что увидел в своей жизни полковник Мирзапур и его бойцы, это стремительно приближающуюся землю древней Вавилонии, обильно политой кровью десятков поколений его предков.
Над Центральной Европой, бушевал циклон, пришедший с севера Атлантики. Метеорологическая служба обещала почти целые такого проливного дождя и холодного ветра. Природа, сама того не желая предоставила сражающимся войскам дополнительный отдых. Подтянуть тылы, отдохнуть, зализать раны. Не стоит воевать, если видимость не превышает, трех — четырех метров. Очень опасно, своих можно покрошить.
Приказ из штаба корпуса требовал — держать силы в кулаке, ожидая в любой момент прорыва союзников из берлинского района. В Москве, в этот момент шли грандиозные словесные баталии, где боролись две диаметрально противоположные точки мнения на сложившуюся вокруг Берлина ситуацию.
Первый вариант, который отстаивал начальник Генерального штаба предполагал, не затягивать горловину образовавшегося мешка у Магдебурга и Штендаля — дать союзникам самим выйти из оперативного окружения, затем, преследуя отступающих параллельным курсом, добить на так называемой Брауншвейгской равнине используя превосходство в огневой мощи и мобильности. После чего с сопротивление на западе было бы покончено. Второй вариант, естественно, предлагал главком Сухопутных войск — наоборот, ударить навстречу из Галле и Перлберга, полностью замкнуть кольцо и раздавить союзников постоянным огневым воздействием. Обе стороны предлагали веские аргументы. План Усольцева — был быстр и удобен. Бронетанковые силы, поддержанные армейской авиацией, должны быстро расправится с отступающим противником, вися у него на флангах. Как монгольская конница в битве на реке Шайо[252].
Но были и минусы. Корпуса, преследующие противника на его территории, окончательно отрывались от баз снабжения и обеспечения, которые находились еще в Польше. К тому же, союзники, могли собрать всю ударную авиацию и АПЛ с крылатыми ракетами, могли здорово потрепать колонны на марше и позволить своим войскам оторваться от преследования.
Схема Суханова — была проще и тяжеловесней. Замкнуть кольцо и давить — давить… "Смерчами", "Ураганами", "Искандерами".
— Людей сохраним и не выйдет из Берлина никто. Придавим на месте…ПВО отработает, авиация не достанет. Спокойно компанию докончим…
— Не выйдет спокойно. Вспомни Варшаву, Суханов. Вспомни Краков… Почти три недели осады. Здесь драться до конца будут. Завязнем. А времени — нет…
— Исландия их держит, господин генерал армии. Ощерился Суханов. Время есть.
— Не удержит долго. Потеряем мобильность, провалим уже победоносную компанию. Пусть вылезут из берлоги, добьем на бегу. И время сохраним и людей.
Громов об этой дискуссии происходящей в Москве, конечно не знал, но прогрызать оборону американцев и немцев, ему не особо хотелось. Хватило воспоминаний деда, отставного подполковника, прошедшего от Орла до самого Берлина. Войну он вообще вспоминал редко а уличные бои в Берлине, вспомнил только один раз. Исключительно нецензурно. Ему тогда повезло. Болванка выпущенная из РаК-50 попала в моторно-трансмиссионное отделение тридцатьчетверки- пощадив экипаж. Многим его друзьям, прошедшим войну от самой Курской Дуги — повезло меньше. То, что от них осталось, ныне захоронено в парке Тиргартер.
"Нет, в Берлин- лезть нельзя. Умоемся кровью. Пожгут с верхних этажей" Громов уже хорошо изучил американцев с немцами. Тяжелые бои, их не пугают, пугают неожиданные тактические ходы. Тогда они теряются и начинают паниковать. Вон, пятый корпус, до упора в Варшаве сидел, несмотря на каждодневные удары "Искандеров" и артобстрелы. А там всего три бригады неполных было.
Полемика в Центральном командном пункте шла почти час, пока Стрелец не остановил разгоряченных генералов и не дал слово пока молчащим разведчикам.
