Воронка забурлила кипучей жизнью, зашлась в утробном урчании и один за одним начала выбрасывать вверх коконы с истекающей жижей. Выплюнутые коконы зависая на несколько секунд, отзывались пронзительным писком и наполнялись внутренним движением. С чавкающим звуком лопаясь, исторгали пульсирующий клубок скользких сплетений. С нарастающим шелестом расправляемых крыльев, пространство ловушки наполнялось гулом все новых и новых вылупившихся крылатых тварей.
От неожиданности и охватившей брезгливости, Череп быстро освободил клинки. С разведенными к удару в любую плоскость руками, застыл лицом к вылупляющейся напасти. Не останавливая движения, уклонился в право, по движению, разрубая пролетевшую мимо тварь. Провожая взглядом скатившиеся к озеру остатки, не то крылатого паука, не то брюхатой осы, с непониманием следил за начавшими движения тварями.
Вместо того, что бы кинуться на него твари устремились к арке. Цепляясь кончиком брюха, к верхней кромке свисали на удлинявшихся склизких нитях. Встретившись с нижним краем, выдавливали пятно смолы и обратную дорогу проделывали на крыльях.
Только сообразив, что его лишают выхода, Череп кинулся к арке, но упущенный момент дал тварям возможность скрыть багровое сияние арки "десятых врат", мутной пеленой к которой даже подходить стало противно, а говорить, что бы коснуться не могло быть и речи. Ругнувшись от избытка отвращения, Череп завис в ожидании продолжения.
— Извращенцы, — глядя как запечатав арку толстой пробкой слизи, твари начали вгрызаться в свое творение, при этом издавая ползающее чавканье, Череп передернулся от отвращения, — ну надо же до такой гадости додуматься…
Разгораясь пламенем, Череп компенсировал пропавшее сияние арки выхода. Морщась от начавшего щекотать обоняние, приторно сладкого запаха разлагающейся плоти, Череп пожалел, что осветил сцену перерождения.
Как оказалось это были только личинки, размером с добротную овцу, те увлеченно пожирали остатки крылатых родителей. По ходу толстея до начавших отвердевать хитином шаров, личинки обездвижено колыхались под слоем тонкой слизи.
Убеждая проснувшееся омерзение, что это неправда, что это просто картинка, Череп начал нервничать., что там в шарах? Почему стало так тихо? Успокаивая проснувшийся страх неизвестного, разумными доводами, на всякий случай разгорелся до белого пламени. И как нельзя вовремя.
Лопнувший с костяным треском шар, уронил тварь, моментально унюхавшую нарушителя покоя паутины. Едва став на когтистые лапы, бронированная рогатыми наростами голова, издала рев голода. Увесисто качнув паутину, тварь прыгнула на вздрогнувшего Черепа.
Поддавшись панике Череп выставил клинки. Качнувшись под весом твари, завалился спиной на паутину. Оглушенный ревом боли, чувствуя как задыхается от смрада хлопающей перед носом пасти, Череп скривился от раздирающую спину боли. Чуя тепло живого тела, паутина проросла жалами, с жадными рывками тыкающиеся в щели между ячейками кольчуги.
Понимая, что если ничего не предпринять, то можно заполучить еще с сотню тварей, Череп попытался оттолкнуть еще дергавшуюся тушу прижавшую его к стенке. Но жала прорастающие вокруг него, скользя по кольчуге впились в тушу со всех сторон. Наполняя пространство треском лопавшегося хитина, жала прорастали сквозь уже мертвую тушу.
Начавшая неметь спина, отдавала холодом по всем конечностям. Раздирая горло ледяными клещами, боль добиралась до мозга. Понимая, что сейчас получит болевой удар, Череп заорал. Раздирая горло жаром выдыхаемого воздуха, напрягся до звездочек в глазах.
Чешуя кольчуги встала дыбом. В открывшееся пространство было сунулись ростки жал, но сминаемые напором хлынувшего огня, обугливались до пепла. Прожигая себе путь в сплетениях рвущей, глотающей, умирающей плоти, со всех ячеек наружу хлынули потоки жара. Становясь центром звезды, с тысячами лучей, Череп встряхнулся пеплом. Вокруг все корчилось в агонии. Издавая писк, рев, вой злобной плоти, твари слепо бросались на огненного элементаля.
Отдавая последние силы на поддержку напора, Череп, плыл по беснующемуся пространству. Сжимающаяся в диком ритме паутина, исходила волдырями ожогов, но продолжала держаться. Понимая, что одновременно на прорыв паутины, и на сдерживание тварей, его просто не хватит, Череп принял решение.
Продвигаясь сквозь потоки новой партии летающих тварей, прожигал себе дорогу к дну мешка, к воронке. Игнорируя омерзение, в последнем рывке, разом погрузился в бурлящую жижу…
— Шаман с тебя сотня! — раздался довольный крик Колобка, — Он выбрался!
Открыв глаза, Череп встретился с лошадиной мордой. Сразу ткнув клинками по морде, вскочил на ноги. Заржавшая от ожога лошадь, встала на дыбы, едва не сбросив висящего в изнеможении старика. Воспарив над каменной площадкой, богато украшенной формулами не линейного программирования, Череп осмотрелся. Вокруг овального алтаря парили всадники на крылатых единорогах. Весело переговариваясь, рассчитывались звонкими монетами по ставкам спора.
