Я с тоской повернулась к Юз Мосали. Она с еще большей тоской смотрела, как пара оборотней из зеленого – волчица и огромный пятнистый кот с милыми кисточками на ушах – танцуют странный танец-драку, то в людском облике, то в зверином.
– Раньше ты сказать не могла? – несчастным голосом спросила я. – Мы же все думали, что это прямо “твое-твое”, Эйни еще болтал про ритуальные пляски перед многотысячными толпами, а тут, между прочим, полсотня всего, мелочь.
Юз едва заметно улыбнулась.
– Эйнар все правильно говорил. И он даже знает, как я это ненавижу. Наверное, поэтому и предложил...
– Вот придурок! – возмутилась я. Мне ведь казалось, что он к Юз относится благожелательно, по крайней мере, лучше, чем ко мне, но все же Эйнар и гадости ближнему своему – это вещи неразделимые. И даже при моих не самых теплых чувствах к Юз, это не радовало.
Но будущая жрица только удивленно на меня посмотрела.
– Может, и ненавижу... может, каждый раз у меня словно все внутри разрывается на клочки, но – умею. И хорошо. Это мой долг перед группой.
А. Надо же. Целый долг. И, главное, тон такой серьезный, будто она на смерть идет, а не красоваться перед зрителями.
Но от этих слов – все чертов тон – всем вдруг стало неуютно. Делает Юз вид, или действительно вся такая самоотверженная, но у людей, ради которых она выпендривается, это вызывает тоже определенное чувство обязанности – если они, конечно, не полные эгоисты.
– Ой брось, не думай так, – к нам подошел Кальц и выдал одну из этих своих милых улыбочек. – Жизнь человеческая слишком коротка, чтобы тратить ее на несуществующие долги. К тому же, почему бы тебе не сделать это так, как тебе нравится? Не для долга, а для собственного удовольствия.
– Вот-вот – ради себя, – поддержала я демона. Я не знала, насколько Юз искренне тут благородно страдает от своего “долга”, но скепсис сейчас, увы, не лучшая политика общения. – Вдруг все не так плохо будет, а наоборот? Но вообще, надо было просто сразу сказать, что не нравится, зачем себя так мучать? Придумали бы что-нибудь иное, выпустили бы вон, Мэта голого, он у нас не стеснительный – фурор от девиц обеспечен.
– О каких девицах речь? – это Эйнар соизволил вернуться, и я переключилась на него – все же с Юз я пусть и старалась говорить как обычно, и неплохо получалось, но каждый раз опасалась скатиться в очередную ссору.
– Или тебя, Эйни. О, сколько сразу появится кандидаток, чтобы помочь тебе опыта набираться.
– О чем говорит, эта чудная женщина? – закатив глаза, спросил у неба Эйнар. – И откуда взялась эта серьезная атмосфера? Победа в наших сетях, друзья мои, очнитесь. Присмотритесь, кто у нас в судьях. Жених Абигейл. Преподаватель, который друг Абигейл. Этот замечательный Хранитель, что благоволит Альбо. И Абигейл, определенно, тоже – я заметил, как он на нее посматривает. Да и сама ректор нашу старосту ценит, не с любым студентом она говорит...
Что ж они все так прицепились к этому одному-единственному вызову в ректорскую башню? Может, меня вообще там отчитывали, исключить грозились, откуда эти домыслы о том, что я у Рады в любимчиках?
– А Гранит? Что Гранит? – серьезно, будто Эйнар тут дельные вещи говорил, уточнил Альбо.
– Дракон, разумеется, в первую очередь будет любить сына и его группу. Но во- вторую – подружку сыны и ее группы. Какие могут быть сомнения?
– А может они, это, не предвзяты? – сделав страшные глаза, предположила я.
– Дикость какая, – затряс головой Мэт. – Все люди предвзяты, Эйни дело говорит.
– Ну так чего мы паримся, – фыркнула я. – Пойдемте уже.
На сцены вышла группа голубого общежития, следующие – мы. Пора уже покидать зрительские места и гримироваться.
Сначала мы сотворили себе сцену.
Брусника в наряде аля дриада – зеленое свободное платье, листочки, цветочки в волосах – в тишине вышла в центр площадки, изящно присела и приложила ладони к земле.
Я сидела в палатке – мне тут все выступление сидеть – и видела Бруснику только со спины, но знала, что сейчас под нежной кожей на ее руках пробегают тонкие, едва заметные, зеленые прожилки. Вокруг Брусники волной прокатился травяной ковер в мелких луговых цветах – белых, розовых, голубых. Слева и справа от девушки выросли два деревца – персиковых, по личной просьбе хихикающего Мэта.
Запели птицы. Волшебно запели. Не просто чириканье и посвистывание, а мелодия. Пока – светлая и веселая. Мир да благодать.
Разумеется, птиц в академии не нашлось. Никто даже захудалого попугайчика себе в домашние животные не завел. Но зато у Эйнара имелась куча перьев, которые он -по его словам – с родины умудрился прихватить. И мы славно над ними поколдовали. Светлое перо из запасов блондинчика, красное из хвоста рыжего Альбо, глиняная болванка, парочка артефактных рун и немного менталистики. Приправили все нехитрой иллюзией, поддержали левитацией – и на ветки вспорхнула парочка экзотических пташек. Имитациях их пения, конечно, дело горла, мыслей и магии Альбо, притаившегося на дереве в своем оборотническом облике. Но со стороны и не скажешь, как настоящие выглядят.
