В течение нескольких месяцев руководство края было перетасовано… Первым секретарем Заккрайкома стал Мамия Орахелашвили, а вторым, естественно, Берия. Но ненадолго: вскоре Орахелашвили вызвали в Москву и назначили заместителем директора Института Маркса — Энгельса — Ленина. И первым секретарем остался Берия. После реорганизации Закавказской федерации он стал первым секретарем ЦК КП Грузии. Далее еще более крутой и недвусмысленный поворот. «Через два месяца после этого в 32 районах Грузии появились новые первые секретари райкомов, — рассказывает Снегов. — Они до этого занимали посты начальников районных отделов НКВД. Мне кажется, это очень характерно. Не менее характерно, чем тот факт, что никто из тех, кто был вызван в Москву, не умер естественной смертью. Я один выжил после 18 лет в лагерях…»
В феврале 1935 года председателем ЦИК Закавказской федерации был назначен Авель Енукидзе, старый большевик, который с 1918 года в Москве был секретарем Президиума ЦИК и в этом качестве располагал широкой административной властью. За этим перемещением стояло то, что из воспоминаний Енукидзе, часть которых опубликовала «Правда» 16 января 1935 года, явствовало — Сталин отнюдь не играл исключительной роли на ранней стадии революционного движения в Закавказье. В письме в редакцию журнала «Пролетарская революция» в конце 1931 года Сталин призвал к переработке вопросов истории партии «по-новому». В начале 1932 года немало известных большевиков, авторов ранее изданных воспоминаний, «подправили» описание некоторых событий. В обработке Берии (или, по некоторым сведениям, по его рекомендации, но под его именем) вышел новый вариант истории партийных организаций Закавказья, в котором основное место было отведено Сталину как признанному с самого начала руководителю революционного движения, в то время как действительные заслуги других руководителей были принижены или вообще не отмечены. Кавказская партийная организация была представлена в качестве второго центра партии, газета «Брдзола», вышедшая только в количестве четырех номеров, была поставлена в один ряд с «Искрой», а создание известной типографии в Баку полностью приписано Сталину.
Основные тезисы своей работы Берия изложил на собрании партийного актива в Тбилиси 21 — 22 июля 1935 года, затем она была издана под названием «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье».
До 1939 года эта книга выдержала пять изданий. Тем самым Берия стал соавтором фальсифицированной истории партии, к которой постоянно добавлялись новые главы.
Наряду с этим Берия не забывал об устранении настоящих свидетелей исторических событий и честных политиков. Большинство партийных деятелей Закавказья не пережили эпоху «больших чисток». Берия был настолько типичным представителем «нового поколения», что не гнушался лично участвовать в расправах. Достоверные данные свидетельствуют о том, что Берия лично застрелил руководителя Компартии Армении А. Ханджяна в своем кабинете. В июле 1936 года этот случай был представлен как самоубийство. Он был организатором убийства Нестора Лакобы, члена бюро ЦК Компартии Грузии. Через несколько дней после самоубийства Орджоникидзе в феврале 1937 года были арестованы Мдивани и Окуджава, в июле их расстреляли.
20 декабря появилось сообщение о том, что четырьмя днями ранее аналогичная судьба постигла Енукидзе и Орахелашвили. В 1938 году жертвой террора стал Картвелишвили. Такой же конец ждал и менее известных деятелей. Наряду со свидетелями первых шагов революционного движения заставили замолчать и тех, кому приписывалось участие в марксистских кружках, руководимых Сталиным. К подготовке этих репрессий Берия имел непосредственное отношение.
После полутора лет «ежовщины», особенно десяти месяцев вслед за мартом 1937 года, наступил своеобразный поворот, который принес Пленум ЦК ВКП(б) в январе 1938 года. На нем было принято постановление «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков». Это явилось новым примером политического цинизма Сталина.
В период ежовского террора Генсек оставался на заднем плане, он выдвигал вперед прежде всего своих ближайших сотрудников, сохраняя тем самым за собой свободу маневра. И теперь можно было подумать, что постановление принято по его инициативе, что он останавливает машину расправ, которую до сих пор направлял, хотя со стороны казалось, что делал это не он, а аппарат НКВД.
В газетах публиковались статьи о пересмотре отдельных приговоров, о привлечении к ответственности виновных лиц, о восстановлении в партии отдельных коммунистов. Одной из составных частей этих отвлекающих маневров было дальнейшее продвижение Берии, его появление во главе аппарата органов внутренних дел.
