Произошли и другие изменения в мире. В августе 1949 года было проведено испытание первой советской атомной бомбы. Осенью 1949 года было провозглашено создание Китайской Народной Республики, что явилось огромным успехом в деле укрепления позиций социализма в Азии. Победа народной революции в Китае означала неоценимую моральную поддержку борьбы колониальных и полуколониальных народов за свою независимость. Обладание атомной бомбой укрепляло позиции Советского Союза в соперничестве с США. Позиции СССР еще более окрепли в ходе войны в Корее (1950 — 1953 гг.).
В последние месяцы своей жизни Сталин ясно осознавал, что дальнейшее обострение «холодной войны» и конфронтации с Соединенными Штатами не отвечает интересам Советского Союза. В одном из своих интервью, которое было дано 2 апреля 1952 года группе американских редакторов, Сталин заявил о возможности мирного сосуществования; «Мирное сосуществование капитализма и коммунизма вполне возможно при наличии обоюдного желания сотрудничать, при готовности исполнять взятые на себя обязательства, при соблюдении принципа равенства и невмешательства во внутренние дела других государств». Однако осуществление этого осталось делом потомков, хотя возможности советской внешней политики выросли на порядок по сравнению с тем, что было еще 10 лет назад. С этой точки зрения особенно метким представляется замечание Черчилля: «Сталин получил Россию с деревянной сохой, а оставил ее потомкам с атомной бомбой».
В октябре 1952 года в течение 10 дней заседал XIX съезд КПСС, первый съезд после 13-летнего перерыва и последний в жизни Сталина. Скоро ему должно было исполниться 73 года. С отчетным докладом на съезде выступал уже не Сталин, а Маленков. Многие наблюдатели сделали из этого вывод, что его следует официально считать преемником.
Сталин выступил на съезде один раз. Перед заключительным словом, с которым должен был выступать Ворошилов, он произнес короткую речь. «Как всегда, он изредка заглядывал в текст, — однако на этот раз всего три страницы, может, чуть больше. Напечатано было на специальной машинке с большим шрифтом, — генералиссимус не хотел надевать очки; разрушение привычного образа вождя наверняка обыграют враги, да и советские люди будут недовольны — они не любят перемен такого рода; каким был Сталин с двадцать четвертого года, когда начали печатать его фотографии в газетах, таким он должен оставаться навечно… Сталин читал медленно, часто замолкая на минуту, а то и больше, словно бы наслаждаясь той гнетущей тишиной, какая была в зале. На самом-то деле сейчас ему было совершенно безразлично, он давно привык к мертвенному вниманию в любом помещении, как только начинал говорить. Однако, поскольку в зале сидели Торез, Энвер Ходжа, Готвальд, Берут, Ракоши, Пик, Георгиу-Деж, Ким Ир Сен, Поллит, Долорес, он опасался, что они заметят его старческую шепелявость, хрипящую одышку и то, как порою заплетается язык…» — писал Юлиан Семенов.
На съезде начали подтверждаться отдельные признаки, свидетельствовавшие о том, что вождь готовит новую, более широкую, чем когда-либо раньше, «чистку» в высшем руководстве, направленную против «старой сталинской гвардии». Название Политбюро было заменено на Президиум, состав его был расширен. Из 25 членов Президиума 15 представляли новое поколение, среди 11 кандидатов в члены Президиума только один Вышинский принимал участие в политической жизни с 30-х годов. Было создано Бюро Президиума ЦК, хотя общественность узнала об этом только спустя полгода. В Бюро в основном вошли «новые люди».
