Авторы многих воспоминаний отмечали, что этот умеренный тон вызвал негодование среди петроградских рабочих. Например, Шляпников писал: «Негодование в районах было огромное, а когда пролетарии узнали, что „Правда“ была захвачена приехавшими из Сибири тремя бывшими руководителями „Правды“, то потребовали исключения их из партии». 18 марта Сталин написал новую статью в «Правде» «Об условиях победы русской революции». Свой анализ он начинает с характеристики двоевластия и указывает на оторванность провинции от Петрограда как на главную слабость русской революции, которая может стать опорой для Временного правительства. В этой обстановке, по его мнению, необходимо создать общероссийский орган революционной борьбы всех демократических сил, орган, который обладал бы достаточным авторитетом для того, чтобы сплотить воедино силы демократии в столице и губерниях и в нужный момент стать из органа революционной борьбы народа органом революционной власти. Таким органом может быть только Всероссийский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Это является первым условием победы русской революции. Вторым условием, по мнению Сталина, является немедленное вооружение рабочих, создание рабочей гвардии. Третье условие — быстрейший созыв Учредительного собрания. Для этой статьи Сталина, как и для других его заявлений того периода, характерно, что он выдвигает радикальные общие цели, а конкретные акции и политические задачи обрисовывает довольно туманно. К примеру, он ничего не говорит о политическом будущем Временного правительства — «органа напуганной „крайностями“ революции умеренной буржуазии»[17], не дает никаких рекомендаций относительно политики в отношении этого правительства, но затем требует все-таки вооружения рабочих и созыва Учредительного собрания.
Об общей слабости политической оценки обстановки Сталиным хорошо свидетельствует тот факт, что редактируемая им «Правда» не опубликовала серию писем Ленина под названием «Письма из далека», за исключением первого письма, отредактированного и значительно сокращенного работниками «Правды». Во всяком случае, для него это не было проявлением сознательного стремления к центризму. Этот факт отражал его лавирование в переменчивой политической обстановке и показывал отсутствие способностей к разработке ясной стратегической линии.
После Февральской революции Сталин был отнюдь не единственным большевистским руководителем, который испытывал сомнения в определении направления политического развития и, естественно, не мог дать четкой и последовательной программы действий. Ранее вся русская социал-демократия была едина в том, что страна должна пройти через этап буржуазно-демократической революции, в результате которой будут уничтожены остатки абсолютизма и феодализма и созданы демократические институты. За пределами этого пункта взгляды расходились. Большевики начиная с 1905 года полагали, что русская буржуазия в силу своей чрезмерной связи с царизмом не способна играть революционную роль. Гегемоном должен явиться пролетариат, заключивший союз с крестьянством и самым радикальным крылом буржуазных слоев. Должна быть создана рабоче-крестьянская демократическая диктатура. Согласно общему взгляду, осуществление пролетарской революции отодвигалось в далекое будущее, и большинство, даже в большевистской партии, придерживалось этой точки зрения и после Февраля. Это выяснилось совершенно отчетливо на Всероссийском совещании партийных работников, состоявшемся в конце марта — начале апреля 1917 года в Петрограде. Только немногие в тот период полагали, что нужно быстрее начинать борьбу за свержение Временного правительства. Большинство же отвергало эту точку зрения не потому, что они были против перспективы дальнейшего развития буржуазно-демократической революции, а по той причине, что в данной обстановке считали это безответственным, авантюристическим и неосуществимым лозунгом.
На совещании незначительным большинством голосов было принято решение о создании комиссии для переговоров с меньшевиками о принципиальных условиях объединения. В состав делегации был выбран и Сталин, который а тот период поддерживал планы объединения.
