На VI съезде РСДРП(б), состоявшемся в конце июля — начале августа, Сталин выступил с политическим отчетом ЦК и докладом о политическом положении. Тот факт, что он выступал с важнейшими докладами на всех совещаниях лета этого года, следует объяснить тем, что виднейшие теоретики партии по разным причинам не могли присутствовать на этих совещаниях. Свердлов, например, дал следующее объяснение: «По вопросу о докладчиках Организационное бюро сделало все, что могло, но съезду придется отказаться от тех докладчиков, к голосу которых мы привыкли прислушиваться. В самое последнее время т. Троцкий, докладчик по текущему моменту, был изъят, как и другие. Может быть, отсутствие их особенно скажется при обсуждении вопроса о пересмотре программы».
По вопросу о власти Сталин, так же как и на конференции Петроградской организации, говорил, что лозунг «Вся власть Советам!» не соответствует моменту: «Раньше мы стояли за мирный переход власти к Советам, при этом предполагалось, что достаточно принять в ЦИК Советов решение о взятии власти, чтобы буржуазия мирно очистила дорогу. И действительно, в марте, апреле и мае каждое решение Советов считалось законом, ибо его можно было каждый раз подкрепить силой. С разоружением Советов и низведением их фактически до степени простых „профессиональных“ организаций, положение изменилось. Теперь с решениями Советов не считаются. Теперь для того, чтобы взять власть, нужно предварительно свергнуть существующую диктатуру.
Свержение диктатуры империалистической буржуазии — вот что должно быть теперь очередным лозунгом партии». В ответах на вопросы по докладу о политическом положении он добавил следующее: «Поскольку речь идет о передаче всей власти Центральному Исполнительному Комитету Советов, то этот лозунг устарел. И только об этом идет речь. Вопрос о свержении Советов выдуманный. Его никто здесь не ставил. Если мы предлагаем снять лозунг: „Вся власть Советам!“, отсюда еще не вытекает: „Долой Советы!“… Местные Советы могут еще сыграть роль, так как им необходимо будет обороняться от притязаний Временного правительства, и в этой борьбе мы их поддержим»[21].
Здесь опять мы видим постановку радикальных целей и вновь в этом анализе отсутствуют промежуточные звенья. Оратор слишком быстро списал Советы, придавая им незначительную роль в процессах дальнейшего развития. По его мнению, политическая обстановка стала сразу двухполюсной. Бросается в глаза, что он, видимо, чувствует себя как дома в двухмерных построениях, хотя ему нужно было бы дать анализ многоэлементной сложной структуры.
В прениях Е. А. Преображенский предложил изменить концовку проекта резолюции. Имеет смысл привести ее полный текст. «Задачей этих революционных классов явится тогда напряжение всех сил для взятия государственной власти в свои руки и для направления ее, в союзе с революционным пролетариатом передовых стран, к миру и к социалистическому переустройству общества»[22]. Преображенский предложил следующую редакцию концовки: «для направления ее к миру и при наличии пролетарской революции па Западе — к социализму». На значении этого небольшого изменения вряд ли надо долго останавливаться. Большевистские теоретики, особенно тогда, в 1917 году, неоднократно подчеркивали отсталость России, исключая из своих расчетов программу общественного преобразования страны в опоре на собственные силы, так что это уже казалось теоретической банальностью. Однако ответ Сталина в этой дискуссии заслуживает внимания, хотя в тот период не всем была ясна суть вопроса. Он сказал: «Я против такой поправки. Не исключена возможность, что именно Россия явится страной, пролагающей путь к социализму. До сих пор ни одна страна не пользовалась в условиях войны такой свободой, как Россия, и не пробовала осуществлять контроль рабочих над производством. Кроме того, база нашей революции шире, чем в Западной Европе, где пролетариат стоит лицом к лицу с буржуазией в полном одиночестве. У нас же рабочих поддерживают беднейшие слои крестьянства. Наконец, в Германии аппарат государственной власти действует несравненно лучше, чем несовершенный аппарат нашей буржуазии, которая и сама является данницей европейского капитала. Надо откинуть отжившее представление о том, что только Европа может указать нам путь. Существует марксизм догматический и марксизм творческий. Я стою на почве последнего»[23].
