Сталин полностью

Уже после гражданской войны Сталин однажды просмотрел несколько папок дел того далекого времени, ища компрометирующие материалы на Троцкого. Его внимание привлекли несколько телеграмм Троцкого Раскольникову. Приведу две из них:

«Казань. Военно-Революционный Совет. Раскольникову По Волге шатается много судов с белогвардейцами, грабителями и мешочниками точка Необходимо навести на эту сволочь панику точка Для этого несколько пароходов пойманных преступников подвергнуть суровой расправе на месте точка Oсудите в Военном Революционном Совете точка Примите все необходимые меры. 15.VII.1918 г.

Троцкий »

В другой телеграмме Раскольникову, в частности, говорилось:

«Среди комиссаров есть много ротозеев. При сомнительных командирах ставьте твердых комиссаров с револьверами руках. Поставьте начальников перед выбором: победа или смерть. Не спускать глаз с ненадежных начальников. За дезертирство лица командного состава комиссар отвечает головой. О принятых мерах донести. Телеграмму опубликовать.

28. VI.1918

Троцкий» .

Крамольного здесь Сталин ничего не нашел. Он сам поступал на фронте точно так же, а нередко еще более жестоко. Вообще, сам не замечая, во многих вопросах, характеризующих склонность к радикализму, Сталин был большим троцкистом, чем сам Троцкий.

Сталин отдал столько сил борьбе с Троцким, что после получения известия о смерти своего врага испытывал некое ощущение пустоты, вакуума, который, как он надеялся, со временем «наполнится» удовлетворением. Мысленно Сталин повторил свои слова, сказанные ранее: «Троцкизм, как мелкобуржуазное течение в международном рабочем и коммунистическом движении, стал наростом на здоровых силах, борющихся с буржуазией и милитаризмом». Подобные дефиниции цитировали, заучивали, повторяли. По существу, на борьбе с троцкизмом другими уклонами Сталин стал «теоретиком».

Да, в первые часы после получения долгожданного известия Сталин не испытает удовлетворения. Но позже, осознав, что самого опасного, самого умного, самого настойчивого противника уже нет в живых, Сталин переживет внутренний триумф победителя, перешагнувшего через труп своего врага, руки которого уже не держали оружия… Сталин давно понял, хотя никогда не говорил об этом своим недалеким соратникам: подлинное ощущение безраздельности власти, исключительности своего «я», некой избранности он испытывал, лишь когда перешагивал через трупы реальных и потенциальных соперников. Сталин мог для внутреннего самооправдания (очень скоро оно ему уже будет не нужно!) полагать, что если бы не он уничтожил их, то тогда бы они его. Власть – это выживание. Подлинная масть – та, которая в руках единственного . Любой, кто может засомневаться в его абсолютном праве на безграничную власть, должен быть устранен. Ведь он персонифицирует социализм, то обетованное общество, к которому стремятся миллионы людей! А если сомневаются в нем, значит, сомневаются в социализме! Размышляя о власти и поверженных врагах, Сталин мог подумать: теперь, пожалуй, не осталось ни одного, кто бы близко знал его в «ленинские времена». Похоже, что из того ядра он остался один. А власть требует единственности! Только при достижении этого состояния можно испытать упоение властью. Это дано понять только ему. Это право на уникальность постоянно оспаривал тот, кто теперь навсегда останется в Койоакане под бетонным обелиском с серпом и молотом.

«Вождь» вспомнил несколько последних статей, документов, написанных Троцким и опубликованных в его «Бюллетене оппозиции». В своем послании «Учредительному конгрессу» IV Интернационала, напечатанном в 1938 году, Троцкий писал, что «диспропорция между нашей нынешней силой и завтрашними задачами яснее нам, чем нашим критикам. Суровая трагическая диалектика нашей эпохи работает на нас. Война приведет массы к крайнему отчаянию и возмущению, и они не найдут другого руководства, за исключением IV Интернационала». В другом, аналогичном документе Троцкий мистически провозглашал: «В грядущие 10 лет Программа IV Интернационала получит поддержку миллионов, и эти революционные миллионы смогут штурмовать небо и землю». Троцкий с таким жаром предрекал триумф IV Интернационала, который придет к нему в условиях новой, Второй мировой войны, что у трезвомыслящих читателей сразу же складывалось впечатление: Троцкий ждет войну, ибо только с ней он связывает свое возвращение на политическую сцену истории, крушение сталинизма, занятие подобающего его уму положения. «Первыми жертвами грядущей войны, – провозглашал Троцкий, – будут партии III Интернационала. И тогда IV Интернационал (возглавляемый, естественно, Троцким! – Прим. Д.В.) станет самой великой силой в мире».

Сталин прошел по кабинету и взял пачку «Бюллетеней оппозиции». Нашел 65-й номер за 1938 год, открыл нужную страницу и, стоя, погрузился в чтение передовицы, написанной Троцким. (Немногие люди могут возвращаться к строкам, где их поносят и ругают; Сталин не был таким. Он читал и получал заряд ненависти.)