Поскребышев так же бесшумно вышел из кабинета «Хозяина». Сталин продолжал расхаживать вдоль длинного стола. Поворачиваясь, он обвел взглядом портреты, висевшие на стенах: Маркс, Энгельс, Ленин. Маркса он читал мало; «Капитал» так никогда осилить не смог, но с рядом его работ был знаком. Наиболее ценной среди Марксовых работ, по его мнению, была «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 год». Здесь Маркс впервые употребил понятие «диктатура пролетариата», главное, по мысли Сталина, звено в учении об обществе. Энгельса он ценил невысоко. Во время своего посещения Комакадемии в 1930 году даже призывал критиковать «ошибочные» положения великого соратника Маркса. Правда, Энгельс неплохо, как думал Сталин, написал о военной истории России, хорошо отзывался о полководческом гении Суворова, ниже ставил Кутузова, отметил решающий вклад русских войск в освобождение порабощенной Наполеоном Европы, героизм защитников Севастополя в Крымской войне 1853–1856 годов. Но это частности, среди которых немало и ошибочного.
А Ленин… Когда Сталин обращался к его работам, то всегда чувствовал свою обыкновенность, даже заурядность. «Защита» Ленина помогла ему стать единоличным вождем. Все эти недоноски, которых он уничтожил, так и не поняли, в чем заключалась его главная сила: в монополии на трактовку Ленина. Тем более что способности «железной рукой» прихлопнуть врагов Сталин в немалой степени научился у Ленина. Он вспомнил и мысленно выругал себя за минутную слабость: когда 29 июня он с Молотовым, Ворошиловым, Ждановым и Берией выходил, вконец расстроенный, из здания Наркомата обороны, то в сердцах громко бросил:
– Ленин создал наше государство, а мы все его проели!
Молотов удивленно взглянул на Сталина, но ничего не сказал. Промолчали и другие. Не надо было ему говорить эти слова: могут запомнить и принять за панические… Ведь все оброненное великими людьми не предается забвению. Особенно их слабости.
Погружение Сталина в дальнее и ближнее прошлое прервал Поскребышев. Он неслышно прошел к столу и положил тоненькую папочку. Верховный быстро просмотрел принесенные бумаги. Сверху лежал
«Приговор (проект) Именем Союза Советских Социалистических Республик
военная коллегия Верховного суда СССР в составе
Председательствующего армвоенюриста В.В. Ульриха,
членов: диввоенюристов A.M. Орлова и Д.Я. Кандыбина,
при секретаре – военном юристе А.С. Мазуре
В закрытом судебном заседании в городе Москве
июля 1941 года рассмотрела дело по обвинению:
1. Павлова Дмитрия Григорьевича, 1897 года рождения, быв. командующего Западным фронтом, генерала армии;
2. Климовских Владимира Ефимовича, 1895 года рождения, быв. начальника штаба Западного фронта, генерал-майора – обоих в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 63–2 и 76 УК БССР;
3. Григорьева Андрея Терентьевича, 1889 года рождения, быв. начальника связи Западного фронта, генерал-майора;
4. Коробкова Александра Андреевича, 1897 года рождения, быв. командующего 4-й армией, генерал-майора – обоих в преступлениях, предусмотренных ст. 180 п. «б» УК БССР…».
Далее утверждалось, что предварительным судебным следствием установлено, что «подсудимые Павлов и Климовских, являясь участниками антисоветского военного заговора и используя свое служебное положение, будучи: первый – командующий войсками Западного фронта, а второй – начальник штаба того же фронта, проводили вражескую работу, выразившуюся в том, что в заговорщицких целях не готовили к военным действиям вверенный им командный состав, ослабили мобилизационную готовность войск округа, развалили управление войсками и сдали оружие противнику без боя, чем нанесли большой ущерб боевой мощи Рабоче-Крестьянской Красной Армии…».
Далее все шло в том же духе. Сталин не стал читать эти страницы и остановился лишь на последней:
«Таким образом, установлена виновность Павлова и Климовских в совершении ими преступлений, предусмотренных ст. ст. 63–2 и 76 УК БССР, и Григорьева и Коробкова в совершении ими преступлений, предусмотренных ст. 180 п. «б» УК БССР. Исходя из изложенного и руководствуясь ст. ст. 319 и 320 УПК РСФСР, военная коллегия Верхсуда СССР
1. Павлова Дмитрия Григорьевича
2. Климовских Владимира Ефимовича
3. Григорьева Андрея Терентьевича
4. Коробкова Александра Андреевича —
лишить военных званий: Павлова – «генерал армии», а остальных троих военного звания «генерал-майор» и подвергнуть всех четверых высшей мере наказания – расстрелу, с конфискацией всего лично им принадлежащего имущества… Приговор окончательный и обжалованию не подлежит».
Ознакомившись с проектом приговора, Сталин сказал стоявшему рядом с письменным столом Поскребышеву:
– Приговор утверждаю, а всякую чепуху вроде «заговорщицкой деятельности» Ульрих чтобы выбросил… Пусть не тянут. Никакого обжалования. А затем приказом сообщить фронтам, пусть знают, что пораженцев карать будем беспощадно…