Незадачливым и циничным осведомителям было невдомек, что Владимир Яковлевич Качалов погиб 4 августа 1941 года от прямого попадания снаряда. Но до 1956 года члены его семьи, кто остался жив, носили клеймо родственников «предателя Родины». Еще более драматична судьба Павла Григорьевича Понеделина. В августе 1941 года, уже будучи в окружении, он был тяжело ранен и в бессознательном состоянии попал в плен. Долгие четыре года гитлеровских лагерей не сломили генерала, он достойно нес свой крест. Поддерживал павших духом, категорически отказался от сотрудничества с фашистами. После освобождения и репатриации в 1945 году Понеделин был арестован и пробыл теперь уже в советском лагере пять лет, хотя еще в 1941 году был приговорен заочно к смерти. После ходатайства Понеделина, направленного лично Сталину, его вторично судили 25 августа 1950 года и еще раз приговорили к расстрелу. Дважды приговоренный к смерти, перенесший ужас гитлеровских и сталинских лагерей, генерал-майор Понеделин был расстрелян только потому, что имел несчастье в бессознательном состоянии попасть в плен…
Жестокое время, жестокие люди… Сталин с началом войны, едва придя в себя от парализующего психологического шока, для выправления положения прибег к своему испытанному средству: репрессиям и нагнетанию страха. Тысячи, сотни тысяч людей гибли на фронте, еще больше – попадали в плен. Вышедшие из окружения, вырвавшиеся из плена оказывались в «спецлагерях по проверке». Есть целый ряд донесений Берии о функционировании этих лагерей. Часть военнослужащих после проверки направлялась в формируемые новые подразделения, других расстреливали на месте, высылали на долгие годы в лагеря. Их доля была особенно горька: позор, бесчестие им и их семьям. Конечно, были среди них и те, кто сознательно изменил Родине или, проявив малодушие, не исполнил свой воинский долг. Не о них речь. Жестокость Сталина, проявленную в начале войны по отношению к советским людям, мы связывали обычно лишь с именами Павлова и генералов его штаба. Но мало кто знает, что в это же время Сталин санкционировал арест большой группы командиров. Среди них:
генерал-майор Алексеев И.И. – командир 6-го стрелкового корпуса;
генерал-майор Арушанян Б.И. – начальник штаба 56-й армии;
генерал-майор Гопич Н.И. – начальник Управления связи РККА;
генерал-майор Голушкевич B.C. – заместитель начальника штаба Западного фронта;
генерал-лейтенант Иванов Ф.С. – из резерва Главного управления кадров Наркомата обороны (ГУК НКО);
генерал-майор Кузьмин Ф.К. – начальник кафедры тактики Академии им. Фрунзе;
генерал-майор Леонович И.Л. – начальник штаба 18-й армии;
генерал-майор Меликов В.А. – начальник факультета Академии Генштаба;
генерал-майор Потатурчев А.Г. – командир 4-й танковой дивизии;
генерал-майор Романов Ф.Н. – начальник штаба 27-й армии;
генерал-лейтенант Селиванов И.В. – командир 30-го стрелкового корпуса;
генерал-майор Семашко В.В. – заместитель начальника штаба Ленинградского фронта;
генерал-лейтенант Трубецкой Н.И. – начальник Управления военных сообщений (ВОСО) Красной Армии;
генерал-майор Цырульников П.Г. – командир 15-й стрелковой дивизии.
Список не охватывает всех арестованных. Различна судьба этих людей. Некоторым удалось вернуться на фронт, иных на долгие годы поглотили лагеря, другие погибли.
В большинстве случаев Сталин просто санкционировал арест, но иногда и сам давал соответствующие указания. Например, 25 августа 1942 года в 5 часов 15 минут Сталин продиктовал в Сталинград телеграмму:
«Лично Василевскому, Маленкову
Меня поражает то, что на Сталинградском фронте произошел точно такой же прорыв далеко в тыл наших войск, какой имел место в прошлом году на Брянском фронте, с выходом противника на Орел. Следует отметить, что начальником штаба был тогда на Брянском фронте тот же Захаров, а доверенным человеком тов. Еременко был тот же Рухле. Стоит над этим призадуматься. Либо Еременко не понимает идею второго эшелона в тех местах фронта, где на переднем крае стоят необстрелянные дивизии, либо же мы имеем здесь чью-то злую волю, в точности осведомляющую немцев о слабых пунктах нашего фронта…»
Захарова и Еременко Сталин не решился прямо подозревать, а вот начальника оперативного отдела штаба фронта генерал-майора И.Н. Рухле Верховный явно заподозрил. Он не увидел закономерности в том, что немецкие военачальники ищут у нас наиболее слабые места и наносят удар именно там, а усмотрел причину такого положения в «злой воле», которая «в точности осведомляет немцев…». Для работников Особого отдела после такой телеграммы никакие аргументы больше были не нужны. Сам Верховный их указал… Генерал-майор Рухле Иван Никифорович тут же был арестован, но судьба была к нему милостива, и он в конце концов остался жив.
Сталин никогда не смог полностью отказаться от жестоких «игр». Но тогда всем казалось, что жестокое, отчаянное время оправдывает и жестокие меры «вождя».
Горечь полыни