Сталин хорошо запомнил долгую беседу с Риббентропом после обеда 23 августа. Высокий сухой немец давал понять, что Германия хочет развязать себе руки перед вероятной схваткой на Западе. Сталин, слушая министра иностранных дел Германии, думал о своем: нужно любой ценой выиграть время. Страна и армия не готовы к большой войне. Если удастся заключить этот пакт, то хотя бы объединенного, альянса капиталистических государств против СССР не будет. Это главное.
Во время вечерней беседы, которая закончилась подписанием пакта, Сталин мог подумать, что три-четыре года передышки страна получила. Но здесь же Сталин почувствовал, что в этом сложном, бурном мире проводить политику нейтралитета будет исключительно непросто. Этот странный нейтралитет в глазах антифашистов, многих друзей Советского Союза будет выглядеть ущербным, возможно даже сепаратным. СССР по существу становился невоюющим союзником Германии. Сталин это предвидел, но другого выхода, как он полагал, не было. Сейчас мир ему был нужен, чтобы выстоять потом. Для этого Сталин и сделал шаг в духе времен "тайных договоров". Речь идет все о тех же "секретных протоколах" - приложениях к советско-германскому пакту.
Вторая крупная акция, как бы о ней ни говорили и ни писали, связана с переносом границ СССР дальше на запад. Решение "взять под защиту" население Западной Белоруссии и Западной Украины перед лицом надвигающейся оккупации германских войск было оговорено с Берлином заранее. Печально то, что эту акцию, денонсирующую несправедливый Рижский договор 1921 года, Сталин обусловил секретным соглашением с Гитлером о будущих границах и территориальном "упорядочении". Может быть, действительно это был компромисс, подобно Брестскому миру? Но Брестский мир Ленин заключал в открытой борьбе. Были сторонники и противники этого соглашения. Подписав тяжелый мир, мы, отмечал Ленин, не перешли "грани, подрывающей или порочащей социалистическую власть..."661. А здесь был сговор о будущих границах и сферах интересов. Мне хотелось бы процитировать документы, подтверждающие секретную договоренность Сталина и Гитлера о фактическом разделе Польши. 10 сентября 1939 года Берия писал Молотову записку:
"В связи с предстоящим изменением дислокации пограничных войск НКВД Киевского и Белорусского округов, протяжение (так в тексте. - Прим. Д.В.) охраняемой войсками этих округов линии Государственной границы Союза ССР увеличивается с 1412 до 2012 километров, или на 600 километров". В связи с этим Берия предложил сформировать новый Западный пограничный округ в составе пяти пограничных отрядов662. Когда же советские войска вошли в Западную Украину и Западную Белоруссию, то граница соприкосновения между советскими и немецкими войсками устанавливалась в соответствии с секретной картой, которая, по-видимому, была согласована в августе на переговорах. Об этом свидетельствует следующий документ.
Немецкий военный атташе в Москве генерал Кестринг передает в Генеральный штаб РККА:
"1. Прошу передать начальнику Генерального штаба РККА Шапошникову, что я получил в 22.30 мин. от своего правительства ответ, что сегодня 24.9.39 г. в 18 часов г. Дрогобыч после переговоров передан частям Рабоче-Крестьянской Красной Армии без каких-либо осложнений.
2. Одновременно они договорились, что г. Самбор будет передан 26.9. утром. Еще раз повторяю - никаких трудностей при переговорах не выявилось. Очень рад, что все дело пошло хорошо.
3. Считаю долгом сообщить, что в Дрогобыч горят большие цистерны уже 10 дней, что нам было известно по докладам наших летчиков. На месте ходят злые слухи, что их зажгли немцы, прошу этому не верить, т.к. этот материал и нам был бы нужен.
4. В отношении вагонов, этот вопрос начальник Генштаба РККА знает, - мы здесь поступили как сказано в протоколе. Вот все, что я хотел столь быстро передать. Кестринг.
Принял: Адъютант начальника Генштаба РККА
полковой комиссар Москвин"663.
Можно было бы привести еще и другие подобные документы. Но и так все ясно: Сталин счел нужным согласовать все эти "детали". Кроме этих были и другие "детали", о которых, в частности, стало известно сегодня: о передаче, например, Гитлеру нескольких групп немецких и австрийских антифашистов, которые были репрессированы в 30-е годы и находились под следствием или в заключении. Во время августовских встреч Шуленбурга с Молотовым посол Германии несколько раз поднимал вопрос "об арестованных в СССР германских гражданах" и их выдаче рейху664. После заключения пакта и тем более договора о "дружбе и границе" Гитлеру не составляло труда добиться желаемого. В большинстве случаев это делалось вопреки воле арестованных665. Все это в чистом виде циничная "тайная дипломатия".
