При малейшей на то возможности бывшее руководство КПСС никогда бы не признало гибель Соломона Михоэлса спланированным государственным преступлением. Они бы от всего этого всеми силами открещивались. Никто из них не опровергал известной записки Министерства внутренних дел от 2 апреля 1953 года за № 20/Б, в которой во всех деталях описано, кем это преступление было инициировано, как было спланировано и кем было осуществлено. Никто не опровергал наличия Указа Президиума Верховного Совета СССР о награждении боевыми орденами тех лиц, на которых указывают как на участников этого преступления, и Указа об отмене этих наград. Они полагали, что этим смогут снять с себя вину за совершенное злодеяние. Они знали, что шила в мешке было не утаить. При проведении этой карательной операции были задействованы десятки людей, и информация об этом преступлении рано или поздно обязательно должна была выйти наружу. Но тогда указали бы и на тех, кто своими подписями тайно скрепил смертный приговор Михоэлсу. Поэтому более безопасным для себя они посчитали рассказать о том, что трагическая гибель Соломона Михоэлса была преступлением, выполненным по личному приказу Сталина.
Никто из тех, кто в связи с делом Михоэлса был обвинен, не выступили в защиту своего честного имени. Напротив, они чистосердечно раскаялись в содеянном преступлении и дали исчерпывающие признательные показания.
Когда Министерство государственной безопасности организовало на Соломона Михоэлса компромат (эти документы сохранились), Сталин вычеркнул его из жизни.
Сталин не дождался столь ожидаемого им «Указа», лишающего Михоэлса звания народного артиста СССР. Он появился только через день после его смерти. Опубликовывать его, естественно, не стали. Спустя полтора месяца этот несправедливый указ в закрытом порядке был отменен.
Осенью 1948 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление о роспуске Еврейского антифашистского комитета. ЕАК был создан в годы войны (февраль-март 1942 года), как официально указывалось, для сплочения антифашистских сил в борьбе с фашистским геноцидом. На самом же деле ему ставилась задача выбивания финансовых средств у богатых американских евреев для ведения войны. В ЕАК вошли известные еврейские деятели: актер-трагик Соломон Михоэлс, поэты и писатели И.С. Фефер, Л.М. Квитко, П.Д. Маркиш, Д.Р. Бергельсон, С.З. Галкин, художественный руководитель Московского государственного еврейского театра (ГОСЕТ) В.Л. Зускин, главный врач ЦКБ им. Боткина Б.А. Шимелиович, директор Института физиологии АМН, академик АН и АМН Л.С. Штерн, председатель Совинформбюро С.А. Лозовский и др. Комитет имел свой печатный орган – газету «Эйникайт» («Единение»), распространявшуюся главным образом за рубежом.
Сталин посчитал, что после окончания Второй мировой войны этот комитет исчерпал свои задачи и постепенно трансформировался в активный националистический центр. По его мнению, установившиеся контакты советских евреев с зарубежными еврейскими организациями создали нежелательный канал для передачи в обе стороны различного рода информации, которую он признал вредной, антисоветской.
Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 ноября 1948 года предписывало:
На Лубянку свезли кипы бумаг, изъятых из офиса ЕАК. Некоторое время мне пришлось работать в здании на Кропоткинской улице, дом 10 (теперь это улица Пречистенка), где раньше находился ЕАК. Один из технических сотрудников, который там служил в послевоенные годы, рассказал, как это происходило. Он видел, как в один из дней, в полночь, вдоль Кропоткинской улицы выстроилась вереница грузовиков, в которые сносили большие мешки с бумагами ЕАК.
Абакумов лично изымал материалы в бывшем кабинете Михоэлса в Еврейском театре, который стал мемориальным музеем артиста.
Большинство документов ЕАК было на иврите. «Комитетчики» нужным количеством переводчиков не располагали, поэтому при всем желании прочесть все эти материалы не могли. Но этого уже не требовалось. Сталин заранее записал членов ЕАК в шпионы.
Основную крамолу он увидел в том, что ЕАК, изменив первоначальной направленности своей деятельности, переключился на разработку идеи создания еврейской автономии в Крыму. Ни для кого это не было секретом, поскольку члены Еврейского антифашистского комитета еще до окончания войны проговаривали этот вопрос с Молотовым:
