Тогда реакция Сталина на все это носила характер подтрунивания. Он постоянно придумывал Молотову фамилии с «еврейским душком», называя его прилюдно то «Молотштейном», то «Молотовичем». Теперь за этим стояла реальная угроза.
В октябре 1952 года, выступая на пленуме ЦК, Сталин, в частности, заявил (запись Л.Н. Ефремова):
Сталин неоднократно заявлял своему окружению, что считает Молотова английским шпионом. Интересовался, действительно ли у того за границей есть свой спальный вагон.
Откуда Сталин все это взял, стало понятным из рассказа бывшего переводчика Сталина Валентина Бережкова, после иммиграции преподавателя политологии в университетах Калифорнии.
Оказывается, что на Молотова был донос после его поездки весной 1942 года в Лондон и Вашингтон.
История этой поездки такова. Молотов в сопровождении офицеров охраны и переводчика Павлова на советском бомбардировщике дальнего действия ночью долетели до Северной Шотландии. На аэродроме Молотова и сопровождавших его лиц встретил министр иностранных дел Великобритании Антони Иден. Далее им предстояло ехать в Лондон. Молотову, как и Идену, был предоставлен свой вагон-салон, состоящий из гостиной, просторного купе и двух спальных отделений для переводчика и охраны.
«Среди ночи в салоне Молотова появился Иден в сопровождении своего переводчика. Конфиденциальная беседа министров иностранных дел СССР и Англии длилась около часа.
Во время доклада Сталину о результатах своей поездки (“миссия мистера Брауна”), Сталин неожиданно спросил его, почему при его ночной беседе с Иденом не был приглашен переводчик Павлов. Молотов смутился.
Тогда существовало неписаное правило, установленное Сталиным: при переговорах государственных лиц с иностранцами, вне зависимости от того, рядовой ли это чиновник или член Политбюро, обязательно должны были присутствовать третьи лица. Молотов грубо нарушил это правило.
Сталин, получивший соответствующее донесение, заподозрил, что Молотов был завербован Интеллидженс сервис и стал английским шпионом.
С этой мыслью он уже не мог расстаться до конца своих дней и постоянно искал компромат на Молотова».
Молотов уже несколько лет с тревогой поглядывал на Лубянку.
В МГБ ходом следствия по «Делу ЕАК» руководил Рюмин.
