Большинство большевиков еврейского происхождения в значительной степени избежали дискриминации. Их семьи были довольно зажиточными и экономически независимыми. Отцы Зиновьева* (настоящая фамилия Радомысльский) и наркома земледелия Яковлева (Эпштейна) были учителями. Несмотря на процентную норму приема евреев в высшие учебные заведения, Давид Рязанов (будущий директор Института Маркса — Энгельса) и будущий нарком финансов Сокольников (настоящая фамилия Бриллиант) смогли поступить соответственно в Одесский и Московский университеты. Радек*, единственный еврей-большевик, занимавший руководящие посты и выросший не в русскоязычной среде, учился в гимназии в Польше.
В царской России для этих мужчин и женщин не было действительных возможностей продвижения. Положение аутсайдеров толкало их к «профессии» революционера, личный же выбор в пользу самого радикального и крайне утопичного направления, большевизма, делало меньшинство. Статистика 1922 г. показывает, что до революции в большевистской партии состояли только 946 еврев (это составляло около 4 % при численности партии примерно в 23 600 чел.). В 1917 г. к этому числу добавились
В 1903 г. Ленин во многих статьях («Нужна ли “самостоятельная” политическая партия еврейскому пролетариату», «Последнее слово бундовского национализма», «Положение Бунда в партии») полемизировал против Бунда. Его тезисы, отрицавшие еврейскую культуру, необъективные и оскорбительные по тону, воспроизводят взгляды, которые он уже излагал в партийной газете «Искра»: «Совершенно несостоятельная в научном отношении идея об особом еврейском народе реакционна по своему политическому значению. Неопровержимым практическим доказательством этого являются общеизвестные факты недавней истории и современной политической действительности. […] Еврейский вопрос
Идиш Ленин считал реликтом средневековья, который исчезнет в процессе ассимиляции, но приказал свое воззвание «К еврейским рабочим», в котором призывал их сплотиться вокруг российской социал-демократии, опубликовать на этом неполноценном языке.
В 1913 г. дискуссия по национальному вопросу в рядах большевиков обострилась. В «Правде» против Бунда неоднократно выдвигались обвинения в раскольнических намерениях, за статьей «Национальный сепаратизм» от 28 мая последовала статья «О “культурно-национальной” автономии». Бунд годами отражал эти нападки, к которым присоединился и вождь меньшевиков Мартов, как в собственной прессе, так и в других органах печати.
Последнее слово по вопросу о правах национальных меньшинств сформулировал Сталин. Уже в мае 1913 г. в своей статье «Марксизм и национальный вопрос» он дал определение «нации», имевшее крайне тяжелые последствия для евреев:
«Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры».
Сталин утверждал, что ассимиляция представляет собой единственную перспективу для евреев, не являющихся нацией, и ссылался при этом на Маркса, Каутского и Отто Бауэра, «изобретателя» национально-культурной автономии, которого большевики жестко атаковали в остальных аспектах политики. Австрийский социал-демократический теоретик характеризовал евреев как нацию, но с оговоркой о том, что у них нет общего языка.
«Короче: еврейская нация перестает существовать — стало быть, не для кого требовать национальной автономии. Евреи ассимилируются»22.
Этот тезис Сталин выводил из факта отсутствия у евреев компактного района поселения и слоя крестьян. Раз нет «национального рынка евреев», а имеет место лишь предоставление услуг нациям, составляющим большинство, будет утрачен даже еврейский язык.
