После того как Советское правительство в 1939 г. создало военные базы в трех прибалтийских республиках, Красная армия вошла туда летом 1940 г. Эти государства отклонили ультиматумы с требованием создания просоветских правительств и свободного доступа Красной армии. Теперь здесь также были устроены выборы по советскому образцу и десятки тысяч представителей элит депортированы в глубь Советского Союза. Тем самым должно было быть сломлено любое потенциальное сопротивление советскому господству, исходившее прежде всего из буржуазных слоев, к которым принадлежало много евреев. Депортации начались в конце 1940 г., достигнув кульминации в июне 1941 г., когда из Эстонии были вывезены 11 тыс. чел., из Латвии — 16 тыс. чел., а из Литвы — 21 тыс. чел. Таким образом, и часть евреев из этих стран избежала смерти от рук немцев или их союзников.
Когда Молотов 17 июня 1940 г. информировал представителей Германского рейха об оккупации Прибалтики, он поздравил их с «блестящим успехом» в походе против Франции. Двумя месяцами позже нарком иностранных дел СССР заявил о прочности отношений с Германией. Уже при заключении пакта германский министр иностранных дел Риббентроп чувствовал себя в Москве, украшенной свастиками, и в Кремле, «как будто среди старых товарищей». Советская пресса до 1941 г. не изображала Германию как агрессора, зато нападала на Францию и Великобританию как на империалистических поджигателей войны. Из обращения были изъяты даже исследования о прежних агрессивных войнах Германии.
Германия и в особенности немецкая культура обрели невиданную популярность. Сергей Эйзенштейн инсценировал в 1940 г. в Большом театре оперу Вагнера, а его фильм «Александр Невский», имевший сильные антинемецкие тенденции, напротив, исчез из кинотеатров точно так же, как и экранизации пьесы Фридриха Вольфа «Профессор Мамлок» и романа Лиона Фейхтвангера «Семья Опперман». Темой обоих фильмов был антисемитизм национал-социалистов, упоминание о котором и в художественной литературе стало невозможным. Все критические изображения национал-социализма были изъяты, новые пришлось переработать, чтобы получить разрешение на публикацию, — вместо «фашистского расизма» мишенью критики стал «реакционный расизм». В качестве примеров его жертв приводились не евреи в Германии, а чернокожие в США.
Как преступления немецких оккупантов в Польше, так и заключенные с Германским рейхом соглашения о переселении фольксдойчей с территорий, аннексированных Советским Союзом, замалчивались. Напротив, 17 сентября 1939 г. «Правда» опубликовала статью Давида Заславского, одного из наиболее беспринципных публицистов еврейского происхождения в сталинскую эпоху, который распространялся о связях польского эмигрантского правительства с еврейскими банкирами в Париже — как будто именно оно в это время убивало евреев в Польше. Соответствующие инстанции были осведомлены о «депортационных проектах» немцев, но продолжали прежний пропагандистский курс. Поэтому многие советские евреи в июне 1941 г. не отдавали себе отчета в намерениях немцев. Только в августе 1941 г. появилась брошюра о «гитлеровской резне в Польше», информировавшая о том, что «сразу же после вступления германских войск в Польшу началась кровавая резня ни в чем неповинного гражданского населения — беспомощных стариков, женщин и детей… Депортация евреев осуществлялась с особой жестокостью. Их не только депортировали из Западной Польши, но и убивали»26. Уже в первые восемь недель войны айнзацкоманды расстреляли около 50 тыс. советских евреев.
Хотя Леопольд Треппер, а также группа агентов, созданная в Швейцарии еврейским разведчиком Шандором Радо, и Рихард Зорге из Токио информировали Сталина о запланированном вторжении немцев, советское руководство не приняло никаких мер.
