ЕАК был, с одной стороны, подвержен обычной индоктринации, и высказывания некоторых его членов соответствовали задачам военной пропаганды и централизованно управляемой публицистике сталинистского толка, с другой — он находился в явном противоречии с советской «еврейской политикой». Так как Сталин после краха советской обороны в июне 1941 г. не верил ни армии, ни народу, он приказал, чтобы партия контролировала военных через Главное политическое управление Красной армии и военных комиссаров. Генерал НКВД Лев Мехлис (он имел звание армейского комиссара первого ранга, в 1944 г. стал генерал-полковником, также армейским. —
После нападения Германии вся культурная жизнь СССР была поставлена на службу обороне. 943 писателя ушли в армию, 275 из них погибли. Из 100 еврейских писателей 62 ушли на фронт добровольцами1. Появились бесчисленные стихотворения на героические темы, публиковавшиеся большими тиражами. Литература на военную тему составляла до 40 % книжной продукции.
Военная тема доминировала также в музыке, кино и живописи. При этом создавались работы, по качеству далеко превосходившие их тогдашние пропагандистские цели. Следует особенно отметить плакаты — работы В. Дени, Н. Долгорукова, Б. Ефимова (брата казненного Михаила Кольцова), Кукрыниксов (М. Куприянова, П. Крылова и Н. Соколова, которые всегда работали втроем) стали классикой жанра. Преступления немцев против евреев не находили отражения в работах художников.
Сразу же после нападения Германии на Советский Союз местоблюститель патриаршего престола православной церкви призвал население к защите страны. Власти очень быстро закрыли орган воинствующих атеистов «Безбожник» и прекратили всякую атеистическую пропаганду Они хотели показать миру, что антирелигиозные меры ушли в прошлое. Так как церкви и синагоги больше не закрывались, евреи впервые за многие десятилетия смогли осенью 1941 г. отметить традиционные осенние праздники в освященных помещениях. В сентябре 1943 г. Сталин принял представителей православной церкви и в знак признательности за их поддержку согласился на открытие духовных семинарий. Главный раввин Москвы Ш. Шлиффер стал в 1944 г. членом ЕАК.
Армия и флот выпустили более 3300 пропагандистских материалов тиражом свыше 2 млн экз. К этому добавлялись листовки и газеты политотделов действующей армии. По данным вермахта, до февраля 1944 г. было выпущено в общей сложности 6 тыс. листовок. Советское радио ежедневно транслировало 14 передач для армии. Контроль за содержанием передач возлагался на 7-й отдел Главного политического управления Красной армии. Во время войны Совинформбюро опубликовало 135 тыс. статей, которые должны были служить информационным материалом прежде всего зарубежным журналистам2.
Начатое уже в середине 1930-х гг. повышение значимости таких понятий, как «Родина» и «Отечество», последовательно продолжалось после нападения Германии. Всех историков и преподавателей истории Советского Союза призвали участвовать в уничтожении «злейшего врага Советского Союза и всего прогрессивного человечества». Они писали многочисленные брошюры, которые в виде книжечек малого формата распространялись среди красноармейцев. Излюбленными темами таких публикаций были победа над рыцарями Тевтонского ордена в XIII в., победа над татарами в XIV в. и оборона Москвы от поляков в XVII в. Описывалась и гибель наполеоновской армии в России. Лейтмотивом пропаганды была идентификация Советской власти с русской историей. Сталин и его приближенные стали воплощением Александра Невского, Дмитрия Донского или Суворова. Название «Великая Отечественная война», которым ЦК воспользовался впервые вскоре после нападения Германии, напоминало о борьбе против Наполеона. Из этих стереотипов члены ЕАК выводили обоснование собственной идентификации с героическими образами еврейской истории.
Советские агитаторы использовали в борьбе против Гитлера даже немецкие национальные коннотации, обращаясь, например, в призывах к капитуляции и в пору создания Национального комитета «Свободная Германия» и Союза немецких офицеров соответственно в июле и сентябре 1943 г. к арсеналу давних исторических традиций.
Военные традиции оживали не только в обращениях к противнику, которого следовало побудить к переходу на свою сторону и перевоспитать под руководством и контролем коммунистов. В Красной армии были также введены традиционные для армии форма, звания и привилегии военных.
