В случае с Третьим рейхом положение значительно осложняется. Статистические данные здесь во многом фрагментарны и характеризуются неполнотой, хотя они говорят о значительно меньших масштабах репрессий по сравнению с Советским Союзом. В годы между 1933 и 1939 годами всего было осуждено за преступления, которые квалифицировались как политические, и заключено в тюрьмы 225 000 человек, но тюремные сроки и сроки содержаний в лагерях были во многих случаях недолгими. Количество людей, находившихся одномоментно в лагерях в период до 1939 года, было значительно ниже: на пике репрессий в 1933 году их было 25 000, 10 000 человек – к началу 1936 года, снова 25 000 человек накануне начала войны. Но к началу 1944 года, когда лагеря были заполнены узниками войны, евреями и лицами принудительного труда, это число выросло до 715 000 человек47. Цифры, касающиеся 1930-х годов, трудно сопоставить с цифрами, относящимися к числу лиц, содержавшихся в «предупредительном заключении», которое летом 1933 года достигло 27 000 человек и 162 000 – в 1939 году, если все эти люди на самом деле содержались в тюремной системе, а не в лагерях. В 1935 году в обычных тюрьмах находилось в общей сложности 22 000 политических заключенных. Единственное, что можно сказать с уверенностью, это то, что количество жертв резко возросло в годы войны, когда Германия распростерла свою власть над всей континентальной Европой.
Общее количество убитых германской системой безопасности никогда не было с должной точностью установлено. Существуют архивные данные о числе осужденных и расстрелянных по обвинению Народного суда по преступлениям, связанным с изменой: вплоть до самого начала войны суд вынес 108 смертных приговоров, за период с 1940-го по 1944 год суммарное количество таких приговоров составило 508848. Имеются дополнительные статистические данные по числу осужденных и расстрелянных как за политические, так и уголовные преступления, по приговорам обычных судов за период между 1938 и 1945 годами – 16 080 человек49. Остается неизвестным, какой процент этих расстрелов был связан с уголовными преступлениями, но поскольку большая часть жертв была не германского происхождения, можно допустить, что это были иностранные рабочие или узники войны, обвиненные в саботаже, в загрязнении расы или убийстве. В это число не вошли тысячи жертв отдельных случаев жестокости и насилия, террористических актов, совершенных людьми СС в последние месяцы войны, политических убийств, совершенных партийными головорезами, и тысячи не-немцев; сюда не вошли и тысячи убитых за сопротивление и саботаж на всей территории оккупированной Европы в рамках печально известного закона «Nacht und Nebel» («Ночь и туман»), изданного Гитлером 7 декабря 1941 года, который позволял гестапо избавляться от своих узников, не оставляя следов50.
Исключительное время для германских служб системы безопасности наступило в период между 1941 и 1944 годами. В годы войны с Советским Союзом РСХА организовала и руководила массовыми убийствами миллионов мужчин, женщин и детей. Огромное большинство этих людей составляли евреи, согнанные со всей Европы, примерно 5,7 миллиона человек. Около 3,6 миллиона человек были уничтожены в специально построенных для этих целей лагерях, еще 1,5 миллиона были уничтожены в городах и деревнях западной части Советского Союза в первые годы войны между Германией и СССР51. Концентрационные и трудовые лагеря также стали местами массовых убийств, где полностью пренебрегали правами человека и где правил режим принудительного изнурительного труда. Установлено, что общее количество умерших составило 1,1 миллиона человек, включая и большой процент евреев, которых вынуждали работать до полного истощения52. Ужасающие цифры тех, кто был умерщвлен, убит или кто умер от болезней или недоедания, либо тех, которых германские службы безопасности заставляли работать до полного истощения, не могут быть установлены с достаточной точностью, однако маловероятно, что это число было намного ниже, чем семь миллионов, и большинство из них были не-немцами.
