Наиболее явным ощущением при встрече члена партии с иностранцем и самым заметным чувством самого иностранца было недоверие. Начиная с 1920-х годов и в последующие годы страх соприкоснуться с чуждой идеологией и страх перед угрозой внедрения вражеских элементов были характерной чертой политической культуры коммунистического сообщества. Коммунистический Интернационал работал в офисе, расположенном в московской гостинице «Люкс», но его сети были разбросаны по всему миру. В начале 1930-х годов эта организация ревностно оберегала себя от заражения от других социалистических и социал-демократических движений за границей. Но когда Сталин, с большими оговорками, подвиг Народный фронт на стратегическое, правильным образом спланированное взаимодействие с другими зарубежными оппонентами «фашизма», сдвиг в революционной стратегии, формально объявленный на международном съезде Коминтерна в июле 1935 года в Москве, открыл вход в него «шпионам» и «агентам фашизма». В феврале 1937 года Сталин предупреждал Георгия Димитрова, генерального секретаря Коминтерна: «вы все… находитесь в руках врагов»61. В течение 1937 и 1938 годов сообщество иностранных коммунистов, проживавших в Советском Союзе, и сам Коминтерн подверглись гонениям. коммунистическая партия Германии, нашедшая здесь убежище, потеряла 7 членов своего Политбюро (только пятеро из них были убиты при Гитлере) и 41 из 68 руководителей партии. Польская коммунистическая партия, члены которой с 1929 года находились под неослабным надзором Государственной безопасности, потеряла весь свой Центральный комитет и, как было установлено, 5000 ее членов. Все они были расстреляны как агенты «польских секретных служб»62. В итоге в августе 1938 года партия формально прекратила свое существование за отсутствием членов, которые бы не скомпрометировали себя как «тайные фашисты». Отсутствие бдительности по отношению к заговорам привело к репрессиям 700 работников центрального аппарата Коминтерна. В следующие пятнадцать лет, до самой смерти Сталина, связи с внешним миром, независимо от того, какими бы незначительными и случайными они ни были, могли привести к тюремному заключению или смерти.
Поименный список жертв, находившихся вдали от партийного ядра, отражал все проявления предполагаемых заговоров. Всякий, кого разоблачали как бывшего классового врага, будь то кулака или участника Белой гвардии, либо как потомка буржуазии или мелкопоместного дворянства, особенно если тому удавалось скрывать свое происхождение довольно долгое время, всегда подвергался риску быть репрессированным, хотя только в период между 1937 и 1938 годами такой проступок наверняка приводил к смерти. Тем самым была возрождена идея контрреволюционного саботажа, которая восходила к самым первым показательным судам 1918 года63. После 1928 года, в период коллективизации и индустриализации, саботаж регулярно использовался для описания самых тривиальных случаев оплошности или халатности на работе, механических сбоев или просто аварий. Тщательный сбор статистики аварий использовался как политическое доказательство. В моменты особого усиления бдительности списки аварий и механических нарушений могли стать серьезным доказательством. В 57-м отдельном стрелковом корпусе в течение 1938 года число аварий (2728 за девять месяцев) значительно возросло, поскольку на работу были взяты неквалифицированные и малокомпетентные кадры взамен водителей и квалифицированных механиков, уничтоженных первой волной чисток. И тем не менее эти аварии дали повод для последующих обвинений в саботаже64.
Эти жертвы чисток, похоже, скорее были элитой по сравнению с незадачливым рабочим. В промышленности именно директорам заводов и инженерам в первую очередь приходилось выдерживать натиск критицизма за неспособность соблюдать графики пятилетних планов. Г. В. Гвахария, образец современного менеджера, эффективный и новаторски мыслящий директор огромного сталеплавильного завода имени Кирова в Донбассе, был вызван в местный партком в марте 1937 года по поводу некоторых технических проблем, задерживающих процесс производства. Его обвинили во вредительстве и арестовали. В начале апреля пресса также заклеймила его «фашистским агентом», его допросили и расстреляли. Спустя несколько месяцев было объявлено, что Гвахария занимался саботажем на заводе, чтобы увеличить возможность победы Германии и Японии. Вскоре за ним последовали и его коллеги. К началу 1940 года на огромном заводе работали только два инженера и 31 технический работник из персонала 1937 года65.
