Накануне Первой мировой войны Германия была вторым по объему торговли государством в мире; четверть ее рабочей силы была занята производством экспортных продуктов. После войны торговля восстанавливалась медленно, оставляя германскую экономику особенно уязвимой к колебаниям международного бизнеса. Поражение в 1918 году привело к обременению Германии военными репарациями, которые она должна была выплачивать до 1988 года, а также лишило ее богатой природными ресурсами территорий Эльзаса и Лотарингии, Силезии. Обвал марки в 1923 году поставил Германию в положение развивающегося государства: германская валюта была восстановлена с помощью более богатых стран Запада и на протяжении всех 1920-х годов Германия была вынуждена полагаться на иностранные займы, чтобы компенсировать отсутствие внутренних источников капитала. Когда в 1929 году бум мировой экономики завершился коллапсом, Германия обнаружила, что находится под прессом долга, который она должна выплачивать, притом что больше была неспособна экспортировать товары, чтобы обслуживать этот долг. В 1931 году платежный баланс Германии привел к настоящему банкротству; катастрофы удалось избежать только благодаря тому, что кредиторы согласились временно приостановить выплату долга. Объем торговли сократился вдвое, оставив миллионы немцев, занятых в экспортных отраслях, безработными или с сокращенным рабочим днем. Многие германские экспортеры выжили только благодаря тому, что советские импортеры покупали половину продукции германского машиностроения для восполнения дефицита станков в процессе реализации пятилетнего плана70.
На протяжении 1930-х годов характер взаимоотношений Советского Союза и Германии с мировой экономикой трансформировался из разрушительной зависимости в изоляционистскую самодостаточность. Несомненной истиной остается и то, что мировой экономический кризис, вне зависимости от прочих факторов, изменил бы эти взаимоотношения, как это, собственно, и произошло со всеми промышленно развитыми странами, в силу сокращения уровня торговли, катастрофического падения прямых иностранных инвестиций и снижения коммерческих кредитов. Резкий спад в мировой экономике усилил более общую тенденцию развития экономик в направлении достижения экономической самообеспеченности, регулируемой торговли и валютному контролю, широко известному по термину «автаркия», употреблявшемуся в период между двумя войнами. Германия и Советский Союз придерживались крайней формы автаркии. Оба государства целенаправленно, по политическим мотивам, делали выбор в пользу самоизоляции от мирового рынка, используя внутренний капитал вместо иностранных кредитов и наладив отечественное производство важнейшего оборудования и материалов вместо импортных. Остатки связей с мировой экономикой находились под абсолютным контролем государства, что являлось условием защиты внутренних приоритетов.
Цели, лежавшие в основе автаркии Советского Союза и Германии, были столь же политическими, сколь и экономическими. Концепция автаркии, как она понималась в 1930-х годах, представляла собой больше чем простое импортозамещение; она охватывала и идею национальной самодостаточности и политической маневренности в противовес тому, чтобы государство оставалось, как это сказал один национал-социалистический деятель, «провинцией» мировой экономики и подпиравшего ее космополитического капитализма71. Для Советского Союза было вдвойне важно сократить зависимость от иностранного капитала, во-первых, для того, чтобы отделить советский индустриальный прорыв от того, что происходило в царском государстве, во-вторых, чтобы продемонстрировать всем, что первая в мире социалистическая экономика способна поддержать свой рост без помощи продуктов буржуазного производства и без буржуазных специалистов. Цель промышленной модернизации, говорил Сталин делегатам партийного съезда в декабре 1925 года, состояла в том, чтобы превратить Советский Союз «из страны, импортирующей машины и оборудование в страну, производящую машины и оборудование»72. Широко распространившиеся нападки на иностранных специалистов, которые начались в 1929 году и закончились судебным процессом «Метро-Виккерс» над британскими инженерами в 1932 году, были выражением политического негодования, вызванного тем фактом, что для строительства социалистического будущего страна вынуждена пользоваться услугами капиталистических врагов.
