Военные закупки не могли создать командную экономику, но масштабы затрат на оборону и подготовку к войне в 1930-х годах вели к усилению контроля над сферой экономики для обеспечения гарантии того, что при выделении ресурсов приоритет будет отдан оборонному сектору за счет более мирных потребностей гражданского рынка. Приблизительные цифры военных бюджетов Германии и Советского Союза демонстрируют резкий взлет траектории роста с середины 1930-х годов с относительно низкого уровня в конце 1920-х годов. Решение расширить военную отрасль как ключевой приоритет экономической политики было обозначено в проекте первого пятилетнего плана, однако Сталин самолично подтвердил его в 1932 году, и это направление развития экономики стало доминирующим элементом третьего пятилетнего плана, принятого в
1937 году. Старт широкомасштабного перевооружения в Германии был дан в первые годы гитлеровской диктатуры, и достиг исключительного уровня в тот же момент, что и в Советском Союзе, – в 1936 году. Доля расходов на оборону в государственном бюджете Германии достигла 54 % в 1938–1939 годах; в Советском Союзе к 1940 году она достигла одной трети всего государственного бюджета страны. В обоих случаях эта цифра в конце 1930-х годов была значительно выше по сравнению с тем же показателем 1931 года: военные расходы за этот период в Советском Союзе выросли в 7 раз, в Германии – в четыре83.
Расчеты тем не менее показывают, что особая приверженность к расширению военной промышленности двух экономик была исторически исключительным явлением, которое привело к концу 1930-х годов к тому, что в условиях мирного времени было создано нечто подобное экономике военного времени. Доля национального продукта, выделенного на военные расходы в 1913 году, на пике предвоенной гонки вооружений, кажется сущей мелочью на фоне гонки вооружений 1930-х годов. В 1913 году царское правительство выделило примерно 4,8 % национального продукта на военные расходы, императорская Германия – приблизительно 3 %; в 1939 году, накануне Второй мировой войны, экономика обоих государств стала более мощной по сравнению с тем, что она представляла собой накануне Первой мировой войны, Германия потратила на военные цели 29 % национального продукта, а Советский Союз – 17 %. Численность рабочей силы и размеры инвестиций, потребовавшиеся для программы вооружения и перевооружения, были также исключительными. К маю 1939 года более одной пятой всех промышленных рабочих Германии работали на вооруженные силы; в обрабатывающей промышленности и строительном секторе эти цифры приближались к одной трети84. В 1938 году инвестиции в военную промышленность в Германии (производство вооружений и военное строительство) составляли 28 % от всех инвестиций. Эти показатели для Советского Союза менее доступны, однако известно, что к 1937 году пятая часть всех промышленных инвестиций направлялась на военную промышленность85. Сравнения с мировыми показателями также красноречивы. В 1933–1938 годах каждая из стран, Советский Союз и Германия, потратила на оборону почти в три раза больше, чем Великобритания, Франция или Соединенные Штаты Америки. В 1938 году каждая из стран – Великобритания и Соединенные Штаты Америки – произвела лишь 13 % от всего вооружения, произведенного в Германии86.
Вооружение, казармы и фортификационные сооружения – физически видимые результаты военных расходов – лишь небольшая часть всего айсберга. В обеих системах планирование военной промышленности строилось на предположении о том, что будущая война вызовет к жизни самые разнообразные потребности в экономических ресурсах и потребует особой выносливости. Программы импортозамещения и инвестиций в средства производства отчасти строились на этом допущении. Производство самолетов требовало развития алюминиевой промышленности; взрывчатые вещества производились из основных химических материалов; для производства оружия, танков и средств передвижения была необходима сталь. Обеспеченность продовольствием во время войны была незаменимым компонентом любой экономики военного времени, что Германия и Советский Союз почувствовали на себе во время Первой мировой войны. По крайней мере один из доводов в пользу коллективизации сельского хозяйства был выдвинут отделом обороны Госплана, и состоял он в том, что социалистическое сельское хозяйство давало бы большие «возможности контроля»87. Взаимосвязь между рационализацией сельского хозяйства и будущей войной занимала центральное место в программе развития сельского хозяйства в рамках второго пятилетнего плана. Подготовка к обороне, проводившаяся в таких масштабах, порождала другие требования к экономике, которые обычно обозначаются термином «косвенное» или «экономическое» перевооружение.
