Победа 1945 года обеспечила гарантию сохранения Советской системы и личной власти Сталина. Сталин вышел из войны с укрепившимся культом своей личности и личной властью, ставшей непререкаемой. Советская система была пронизана народным милитаризмом. Один британский журналист, посетивший Советский Союз в 1945 году, был поражен той степенью, до которой все советское общество было сфокусировано на военных вопросах, военной подготовке и военном обучении. Он обнаружил, что школьники 7-14 лет должны были пройти через 916 часов в год военной подготовки или военного инструктажа. Юных девочек обучали азбуке Морзе и технике радиопередач; мальчики тринадцати лет были уже знакомы с винтовкой или пулеметом. Стандартный школьный песенник включал 26 песен. Первой была «Песня о Сталине», вторая – «Песня о счастье», о достижениях Советского Союза. Другие 24 песни были военными песнями, начиная от «Марша танкистов», «Песни о партизанах», «Песни о фронте», до «Мне тринадцать лет (скоро я пойду на призывной пункт)»171. Победа позволила встроить боевую готовность в саму систему, и к моменту смерти Сталина в 1953 году Советский Союз был самым мощно вооруженным государством в мире. Ежегодное празднование Дня победы 9 мая воспринималось как самое серьезное событие в партийном календаре. Победа обеспечила системе новое основание для мифа, более мощное и более непосредственное, чем воспоминания о революции, которые для тех, кому было меньше сорока пяти лет, уже казались событиями туманной юности. Что не было исполнено в отношении Советского народа, так это неявное обещание того, что государство ослабит бдительное око, надзиравшее за советским обществом после окончания войны. Уже в преддверии окончательного поражения Германии режим вновь наложил сеть надзора служб безопасности на население и усилил партийный контроль над обществом. В 1946 году был усилен контроль над культурой, и любые намеки на космополитизм или либерализацию военного периода подавлялись. Система без особых усилий двигалась от конфронтации с Гитлером к конфронтации с Америкой и британским империализмом в «холодной войне». Враг вновь «замаскировался», внедрившись в партийные ряды в качестве фашистских шпионов перед 1939 годом. В январе 1953 года «Известия» предупредили читателей, что «шпионы и саботажники, посланные к нам секретными империалистическими службами…. действуют «тайком» и потребовали такой же суровой бдительности, которая существовала в отношении врагов народа в 1930-х годах172. Война оставалась в сознании Советского народа тотальной войной между двумя непримиримыми системами. Сталинская диктатура была обременена центральной метафорой борьбы столь же неумолимо, как и Гитлеровская, и продолжала оставаться таковой, стремясь восстановить страну после страшных разрушений, вызванных тремя годами чудовищного насилия, и пытаясь возродить общество, излечивающееся от боли травматических потерь, невиданных по размаху в современной истории.
«Но ведь совершенно чудовищной ошибкой было бы думать, что, например, негр или китаец превращаются в “германцев”, если они научатся говорить по-немецки… Народность или, лучше сказать, раса определяется не общностью языка, а общностью крови».
«… если человек, будучи по крови негром, воспитан в таком обществе и с таким языком и культурой, что он называет себя русским, в этом нет ничего неправильного, даже если у него черная кожа».
