Политика, начавшаяся с предоставления националистам уступок с целью удушения местного сепаратизма, напротив, усугубила чувство национальной идентичности и ослабила связи между социалистическим центром и националистической периферией.
Это противоречие оказалось нетерпимым в контексте экономической революции, начатой в 1928 году. Широко распространенное сопротивление коллективизации в нерусских регионах достигло своей кульминации в решении заставить украинских и казахских крестьян поделиться своим зерном в 1932 году, даже ценой массового голода, забравшего жизни примерно четырех миллионов человек, в большинстве своем нерусских. С начала 1930-х годов под давлением Сталина, желавшего гарантировать, что лозунг «национальное по форме, социалистическое по содержанию», действительно может быть воплощен в жизнь, приоритетная национальная политика 1920-х годов была ослаблена, а в некоторых случаях, повернута в обратном направлении. В 1933 году коренизация была официально отменена: меньше внимания уделялось «коренизации» местных культур и больше усилий было приложено к продвижению советско-российской идентичности51.
Этнографам, в спешном порядке выделившим слишком большое число национальных единиц в 1920-х годах, было предписано упростить классификацию. В 1937 году список национальностей был сокращен со 172 до 107 путем объединения в одну категорию небольших групп, демонстрирующих явное родство. Для Всесоюзной переписи населения 1939 года их число было сокращено еще больше, до 98. Из этого списка примерно 59 национальностей были идентифицированы как основные, а 39 – как этнографические группы52. Гонка лингвистических автономий также была замедлена. В 1937 году 40 миллионов нерусских, принужденных принять латинский алфавит, должны были перейти вместо этого на кириллицу, и эти изменения уже на следующий год вошли в силу, оставив их по-прежнему неграмотными и озадаченными. 13 марта 1938 года был принят закон по которому русский язык отныне становился обязательным вторым языком во всех школах. В большинстве школ высшей ступени и университетах русский язык стал языком преподавания даже в нерусских регионах. Обязательное двуязычие стало условием расширения доступа к высшему образованию, но оно оказалось тем средством, которое обеспечило Советский Союз единым, общим средством коммуникаций. Русский был провозглашен «международным языком социалистической культуры»53. Русский стал языком команд и в Красной Армии. Местными языками все еще могли пользоваться чиновники и партийные лидеры, но русский был важнейшим средством связи с Москвой, и незаменимым инструментом для любого нерусского с амбициями подняться вверх по карьерной лестнице54.
С начала 1930-х годов режим приступил к упрощению сложной сети отдельных этнических единиц, проводя политику большей ассимиляции. Сталин хотел ослабить центробежные тенденции, вызванные коренизацией, утверждая общую Советскую идентичность, проистекающую не из национальной принадлежности, а из классового принципа. В 1934 году многие из местных комитетов, созданных для наблюдения за делами национальных меньшинств, были ликвидированы. В течение следующих пяти лет тысячи школ, советов, автономных национальных регионов и городских поселений, причисленных к конкретным национальностям, были преобразованы в мультиэтнические институты или просто закрыты. Центр также усилил экономический контроль над периферией. С внедрением пятилетнего плана государственный бюджет был централизован Москвой за счет нерусских республик и регионов. В 1920-х годах центр распоряжался в среднем 55–60 % государственного бюджета; в 1930-х годах эта цифра выросла до 74 %, а к концу диктатуры она достигла почти 80 %55. Упразднение в 1932 году Высшего Совета народного хозяйства, который имел отделения во всех основных национальных республиках, привело к отмене ответственности властей на местах за экономическое планирование и строительство во всех сферах производства за исключением узкого списка потребительских товаров. Через четыре года сталинская конституция отменила большинство полномочий ранее возложенных на национальные республики и регионы, за исключением администрирования социального обеспечения и образования; роль Совета Национальностей в Верховном Совете СССР понизилась до минимума56.
