Еврейское население царской России было преимущественно не крестьянским, и в этом смысле не имело своей территории, но оно проживало в едином географическом пространстве. Большая часть из пяти миллионов имперских евреев проживала в черте оседлости, широкой полосе территории, протянувшейся от Прибалтийских губерний до Крыма, на которой евреям было разрешено осесть в восемнадцатом веке. Евреи проживали кучно в некоторых регионах, в пределах которых они составляли большую долю населения городов и поселков. Преследуемые как государством, так и общераспространенным местным антисемитизмом, российские евреи были первыми в Европе, кто стал развивать особое сионистское мировоззрение. С момента первого конгресса Поклонников Сиона в 1884 году до Конвенции Сионистов в мае 1917 года, после падения царской власти, еврейские националисты требовали права на национальную территорию и защиту еврейской культуры и религиозной идентичности. В 1917 году в России было 300 000 сионистов, организованных в 1200 местных групп80. Очень немногие российские евреи были большевиками; только 958 из них вступили в партию после 1917 года. Напротив, основная еврейская социалистическая организация «Бунд» насчитывала 33 000 членов81. В начале 1920-х годов тысячи евреев-социалистов вступили в коммунистическую партию; в партии была создана национальная секция евреев, евсекция, при том, что евреи не считались отдельной национальностью со своей автономной территорией. Евреи-коммунисты сыграли ведущую роль в атаках на сионизм, поддержка которым сегрегационной идентичности, иудейской веры и еврейского национализма, совершенно очевидно противоречили политическим приоритетам режима. В 1920 году сионистское движение ушло в подполье, где существовало в опасной атмосфере тайного сопротивления режиму. На протяжении всех 1920-х годов сионисты подвергались массовым арестам и тюремному заключению. Попытки покинуть Советский Союз, чтобы направиться в Палестину, неумолимо пресекались; 21 157 сионистам удалось эмигрировать в 1925–1926 годах, но в период между 1927 и 1934 годами, когда эмиграция была прервана, только 3,045 было позволено покинуть страну82.
Политика советских властей в отношении евреев в 1920-х годах металась между суровыми репрессиями, применявшимися к сионистам, и идеологической приверженностью к культурной автономии и социальному развитию этнических меньшинств. Антисемитизм в Советском Союзе был формально запрещен, как часть официальной политики, выступающей против пережитков царских времен – дискриминации и шовинизма; термин «жид» был объявлен вне закона. Режим проводил четкую грань между идишем и иудаизмом по причине того, что первый был языком еврейских масс, а второе означало религию евреев и их культурную элиту. К 1931 году в стране насчитывалось 1100 школ и 40 ежедневных газет на идише83. Советских евреев поощряли также покидать местечки и традиционные штетл, в пределах черты оседлости (отмененной в 1915 году перед революцией), так чтобы они могли сформировать более современные социальные взгляды. Тысячи евреев были переселены в сельско-хозяйственные регионы Южной Украины и Крыма, подняв, тем самым, к концу 1930-х годов численность сельского еврейского населения с 75 000 до 396 000, что составляло 13 % от общей численности всего еврейского населения. Число евреев в промышленности за период между 1926 и 1931 годами удвоилось; наметился отчетливый наплыв евреев в большие города за пределами черты оседлости84. Власти надеялись на то, что советские еврейские рабочие быстро ассимилируются в светский, пролетарский мир, который находился в стадии строительства. К 1939 году 77 % еврейских работников были работниками наемного труда в промышленности и в офисах; только 16 % еврейского населения продолжали придерживаться традиционного ремесла, и из них только крошечная доля – 3 %, занимались частной торговлей85.
